Она ловко отвела подозрения от Максима и намекнула на внешние силы. Мастерский ход.
«Разберись, — бросил Виктор, отодвигая от себя папку, как будто она была заразна. — Найди этого человека. Я не хочу знать, как ты это сделаешь. Результат — на моем столе к концу дня.»
«Конечно, Виктор Викторович, — Ирина кивнула и собрала документы. Ее взгляд на прощание был красноречивым: «Это была только первая ласточка». — Я уже веду расследование.»
Она вышла из столовой, оставив нас одних. Напряжение немного спало, но не исчезло полностью.
Виктор встал и подошел ко мне. Он положил руки на спинку моего стула, зажав меня между собой и столом.
«Ты уверена,что ничего не знаешь, Алина? — его голос был низким, угрожающим. — Никаких разговоров… Никаких лишних слов в спа-салоне или на своих благотворительных вечеринках?»
Его дыхание пахло кофе и гневом. Я подняла на него глаза, изображая легкое недоумение.
«Виктор, милый, я даже не запоминаю названия твоих компаний. Для меня это просто набор букв. О чем я могла бы болтать?»
Он смотрел на меня еще несколько секунд, а затем резко выпрямился.
«Хорошо. Но чтобы избежать любых рисков… я временно ограничу твои расходы. И отменю твою кредитную карту без лимита. На всякий случай.»
Удар был точным и болезненным. Ударить по кошельку — значит, ударить по моей единственной иллюзии свободы и независимости в этом золотом аду.
Я выдавила из себя улыбку, хотя внутри все закипало от ярости.
«Конечно, дорогой. Как скажешь.»
Он кивнул, удовлетворенный, и ушел, оставив меня за столом с остывшим завтраком.
Как только я осталась одна, я достала свой запасной телефон — дешевый, ни на что не зарегистрированный аппарат, который мне дал Никита.
Я: Ты знал, что это произойдет?
Никита: Я знал, что она сделает ход. Теперь твой выход.
Я: Он отобрал мои карты. Я в ловушке.
Никита: Деньги — это бумага. У тебя есть кое-что ценнее. Информация. Вспомни, что ты видела в папке. Номера счетов. Даты. Используй это.
Я лихорадочно вспоминала содержимое папки. Да, там были номера счетов в швейцарском банке. Были даты переводов. Были имена получателей — подставные компании, но их названия можно было отследить.
Я: Что мне делать?
Никита: Найми своего человека. Не через свои каналы. Через моих. Есть парень. Он лучший в своем деле. Скажи ему, что тебе нужно узнать все о счете, назови номер. Он найдет владельца.
Он скинул мне номер. Я сохранила его, чувствуя, как учащенно бьется сердце. Это был шаг в точку невозврата. Настоящее предательство.
Никита: И, Алина…
Я: Да?
Никита: Сегодня вечером. Студия. Придешь одна. Без оправданий.
Я выключила телефон. Мои руки дрожали, но не от страха. От предвкушения. Я больше не была жертвой. Я была игроком.
Весь день я провела в нервозном ожидании. Я сделала тот звонок. Голос на той стороне был безэмоциональным, профессиональным. Я продиктовала номер счета. Он сказал:
«Информация будет через 24 часа. Ждите смс с ценой.»
И бросил трубку.
Виктор вернулся поздно, мрачный и замкнутый. Ирина, видимо, не смогла найти «виновного». Он прошел прямо в кабинет, даже не заглянув ко мне.
В 11 вечера я сказала ему, что принимаю снотворное и ложусь спать. Он лишь кивнул, уткнувшись в монитор.
Я вышла через черный ход. На этот раз я не боялась. Я шла по темным переулкам с высоко поднятой головой. Я была готова на все.
Никита ждал меня в студии. Он не был один. Рядом с ним стоял... Максим. Они о чем-то спорили, но замолчали, когда я вошла.
Максим посмотрел на меня с новой, неприкрытой ненавистью.
«Ну вот и наша шпионка. Предательница семейного очага.»
Никита шагнул между нами.
«Заткнись,Макс. Она сейчас нужнее нам, чем ты.» «Она?Эта кукла? Папина женалюбка?»
«Та кукла,— Никита повернулся ко мне, — у которой есть доступ к спальне самого Виктора Щеголева. И к его секретам.»
Я поняла. Никита и Максим были… вместе? В сговоре? Шок сковал меня.
«Вы… вы знаете друг друга?»
«О,мы знакомы очень давно, — усмехнулся Максим. — Никита — мой старый… друг. Я познакомил его с тобой не просто так, дорогуша.»
Я смотрела на Никиту, ища в его глазах поддержку, объяснение. Но он лишь молча смотрел на меня. Его взгляд был тяжелым и… виноватым?
«Ты… ты использовал меня?» — прошептала я, и мир поплыл у меня перед глазами.
«Сначала — да, — честно сказал Никита. — Но теперь… теперь все иначе. Теперь ты с нами. Или нет?»
Он протянул мне руку. Максим смотрел на нас, скрестив руки на груди.
Я стояла на краю. С одной стороны — муж-тиран, о котором я знала слишком много. С другой — любовник-предатель и его сообщник, мой пасынок.