Никита заметил это. Он скинул куртку, подошел ко мне, накрыл мои плечи своим грубым свитером. Он пах дымом, потом и им.
«Теплее?»
Я кивнула, не в силах вымолвить слово. Его забота в такой момент казалась нереальной, чужеродной.
«Что будем делать?» — спросила я, наконец, глядя то на одного, то на другого.
«Выживать,— отозвался Максим, наливая себе еще. — У меня есть немного денег. Отложенных. На черный день. Но надолго не хватит.»
«У меня тоже есть кое-что, — сказал Никита. Он прошел к сейфу, покрутил замок, достал толстую пачку евро и швейцарский паспорт на свое имя. — Держу всегда наготове. Думал, когда-нибудь пригодится, чтобы свалить от всего этого.»
Он бросил пачку денег на стол. Они легли с тупым стуком. Я смотрела на эти купюры — на нашу свободу, на наше бегство. А потом посмотрела на Максима.
«А ты? — спросила я его. — Ты ведь не пойдешь с нами?»
Он горько усмехнулся.
«Куда я,к черту, денусь? Все мое — здесь. Моя доля в бизнесе… как бы там ни было, он мой отец. Он остынет… может быть.» — но в его голосе не было уверенности.
Никита мрачно хмыкнул.
«Не обольщайся,Макс. Он тебя не простит. Ты для него теперь такой же предатель, как и мы.»
Максим ничего не ответил, лишь отхлебнул виски.
Внезапно в тишине зазвонил мой телефон. Не мой старый, а тот, новый. Тот, что дал Никита. Мы замерли. На экране горел незнакомый номер.
Никита взял трубку, включил громкую связь.
«Говори.»
Голос в трубке был безжизненным, механическим — наверняка искаженным.
«Пакет готов.Цена — двести тысяч. Евро. Доставлю туда, где брали последний заказ. Час. Один человек. Без хвостов.»
Щелчок. Вызов прервался.
«Что за пакет?» — прошептала я.
«Информация,— Никита потушил телефон. — Тот, о ком я тебе говорил. Он нашел владельца счета.»
Счет. Тот самый, из папки Виктора. Ключ ко всему.
«Двести тысяч… У нас есть эти деньги?» — я посмотрела на пачку на столе.
«Есть,— Никита сжал кулаки. — Но это все, что у нас есть. Вся подушка.»
Максим вдруг резко встал.
«Я дам.У меня есть. Это того стоит.»
Мы оба посмотрели на него.
«Почему?»— спросил Никита. — «Что ты знаешь, Макс?»
Тот отвернулся, закурил новую сигарету.
«Я знаю,что мой отец — паук. И если мы хотим выжить, нам нужно разрушить его паутину. Полностью.»
Решение висело в воздухе. Рисковать всем на одну карту. Или бежать с тем, что есть.
Никита посмотрел на меня.
«Твое решение,Алина. Ты больше всех рискуешь.»
Я закрыла глаза. Передо мной всплыло его лицо. Виктора. Его холодные глаза. Его пощечина. Его слова: «Я растопчу тебя».
Я открыла глаза.
«Поезжай.Забирай пакет.»
Никита молча кивнул, схватил деньги и вышел в ночь. Дверь захлопнулась, оставив меня наедине с Максимом.
Тишина снова стала давящей. Он не смотрел на меня, допивал свой виски.
«Почему ты нам помогаешь, Максим?» — спросила я, ломая это молчание. — «Что тебе с этого?»
Он медленно повернулся ко мне. Его лицо было усталым и постаревшим.
«Потому что я ненавижу его.Потому что он сломал мою мать. Потому что он сломал бы и тебя. И… — он запнулся, — потому что я должен был защитить тебя. Как не защитил ее.»
В его глазах стояла такая неизбывная боль, что мне захотелось подойти и обнять его. Но я не двинулась с места. Слишком много воды утекло.
Мы ждали. Минуты тянулись в вечность. Я слышала, как тикают часы на стене, как шумит кровь в висках.
Наконец, за дверью послышались шаги. Ключ повернулся в замке. Вошел Никита. В руках он сжимал обычный коричневый конверт.
Лицо его было белым как полотно.
«Ты не поверишь,— он швырнул конверт на стол передо мной. — Владелец счета. Открой сама.»
Я дрожащими пальцами вскрыла конверт. Внутри лежала распечатка. Фотография. Имя.
Я прочла имя. И мир перевернулся.
Я подняла глаза на Никиту, потом на Максима. Губы не слушались меня.
«Это… это невозможно…»
Никита мрачно кивнул.
«Возможно.Именно поэтому она так старательно искала «утечку». Она заметала следы.»
Я снова посмотрела на бумагу. На имя владельца того самого тайного счета, куда уходили миллионы.
ИРИНА ВОЛКОВА.
Его правая рука. Его идеальная, безупречная помощница. Она обкрадывала его. И он даже не подозревал.
Максим выругался и схватился за голову.
«Вот сука…Вот же сука! А я-то думал…»
Я откинулась на спинку дивана, пытаясь перевести дыхать. Информация была ошеломляющей. Опасной. И… бесценной.