Я молча подчинилась. Вода была ледяной, но она смыла кровь с рук, с лица. Я смотрела на воду, становящуюся розовой, и меня начало трясти с новой силой.
Он подошел, закутал меня в свою куртку, усадил на сломанный стул. Потом достал телефон.
«Надо сделать один звонок.»
Он набрал номер. Вызов. Гудки. Затем — голос. Тот самый, безжизненный, механический.
«Говори.»
«Нужна новая личность. Для женщины. Срочно. Цена не важна,» — выдавил Никита.
Пауза.
«Полмиллиона.Евро. Наличными. Место встречи — старый элеватор. Завтра в полночь. Один человек.»
Щелчок.
Никита выругался.
«Полмиллиона…У нас нет таких денег.»
«У меня есть, — тихо сказала я. Он посмотрел на меня. — Не наличными. Но есть. Счет. На имя моей матери. Она умерла три года назад. Я… я не стала его закрывать. Там как раз около полумиллиона евро.»
Он долго смотрел на меня, а потом медленно кивнул. «Дай данные.Я сниму через своих.»
Он снова ушел в ночь, оставив меня одну в этом заброшенном доме с керосиновой лампой и призраками.
Я сидела, уставившись в стену, и в голове прокручивала всё, что случилось. Лицо Ирины в момент выстрела. Её глаза. Удивление. Боль. Ненависть.
Я не жалела. Нет. Я боялась. Боялась последствий. Но не жалела. Она хотела отнять у меня сына. Снова.
Никита вернулся под утро. Он был мрачнее тучи. «Деньги будут к вечеру.Но есть проблема. Максим вышел на связь.»
Я подняла на него глаза.
«Ирина жива.Она в реанимации. Но жива. И она уже дала показания. Про тебя. Про нас. Теперь мы в розыске. По покушению на убийство.»
Попытка убийства. Я закрыла глаза. Теперь это было официально.
«И Виктор?»
«Виктор…— Никита тяжело вздохнул. — Он предложил награду за информацию о нас. Очень большую награду. Нас будут искать все. Копы, частники, бандиты.»
Он подошел, опустился передо мной на колени. «Слушай,есть вариант. Я могу тебя вывезти. Далеко. С новыми документами. Но… тебе придется исчезнуть. Навсегда. Без меня. Без прошлого.»
Я посмотрела на него. На его усталое, напряженное лицо. На глаза, в которых читалась усталость и… что-то еще. Что-то похожее на боль.
«А ты?» — спросила я.
«Я останусь.Отвлеку их. Дам тебе время уйти.»
Он предлагал себя в жертву. Чтобы спасти меня.
Внезапно в моей груди что-то перевернулось. Вся ярость, весь страх, вся боль вырвались наружу.
«Нет.» — я сказала это тихо, но твердо.
«Алина, это не время для…»
«Я сказала НЕТ!»— я встала, скинула с плеч его куртку. — «Я не убегу. Я не пряталась, когда он бил меня. Не пряталась, когда он отнял у меня сына. И не буду прятаться сейчас.»
Я подошла к нему вплотную, глядя в глаза.
«Ты сказал,у меня есть клыки. Так вот… теперь я хочу кусаться. Я хочу войны. Не побега. Войны.»
Он смотрел на меня, и в его глазах читалось изумление, а потом — медленная, уважительная улыбка тронула его губы.
«Ты уверена?Дорога в один конец.»
«Я уверена. Они думают, что я загнанная зверюшка. Они ошибаются.»
Он кивнул, и его взгляд стал твердым, решительным. «Хорошо.Тогда план меняется.»
Он достал телефон, набрал номер. Не тот, экстренный. Другой.
«Макс?Ты где?… Говори тише… Слушай сюда. У нас новый план. Мы не бежим. Мы нападаем.»
Он говорил быстро, четко, отдавая распоряжения. Я слушала его и чувствовала, как внутри закипает новая сила. Не сила отчаяния. Сила мести.
Он бросил трубку.
«Максим достанет оружие.И кое-что еще… компромат на отца, который он копил годами. Мы ударим первыми. По бизнесу. По репутации. По всему.»
Он подошел ко мне.
«Последний шанс передумать.»
Я покачала головой.
«Я передумала жить на коленях.Лучше умереть стоя.»
Он обнял меня — не как любовник, а как соратник по оружию. Его объятия были крепкими, надежными. «Тогда поехали.Война ждет.»
Мы вышли из заброшенного дома. Начинался рассвет. Первые лучи солнца пробивались сквозь тучи, окрашивая небо в багровые тона. Цвет крови. Цвет войны.
Я сделала глубокий вдох. Воздух больше не пах страхом. Он пах свободой. И порохом.
Я была готова.
Глава 17
Рассвет застал нас в дороге. Никита вёл машину — старую, неприметную «Ладу», купленную за наличные в первом же попутном селе. Я сидела рядом, смотрела на убегающую за окном грязную обочину и чувствовала странное, леденящее спокойствие. Решение было принято. Точка невозврата осталась далеко позади.
Мы ехали на заброшенный завод на окраине области — место, которое Максим назвал «совершенно безопасным». Я сомневалась, что сейчас для нас вообще есть безопасные места.