Никита молчал всю дорогу. Его пальцы барабанили по рулю. Он был напряжён, как струна.
«О чём думаешь?»— спросила я, наконец, разрывая тягостное молчание.
«О том,что мы все сойдём с ума, — он не повернул головы. — Или умрём. Или и то, и другое.»
«Весёлые мысли.»
«Это не мысли,Алина. Это статистика.»
Мы свернули на разбитую грунтовку, ведущую к заводу. Место и вправду было идеальным для укрытия — заброшенные цеха, заросшие бурьяном, ни души вокруг.
В самом дальнем ангаре горел свет. Никита заглушил двигатель, и мы вышли в звенящую тишину. Дверь ангара скрипнула, открываясь. Внутри, под единственной лампочкой, сидел Максим. Рядом с ним на ящике стоял ноутбук, а на полу лежали два больших спортивных сумки.
Он поднял на нас глаза. Лицо его было серым от усталости, но в глазах горел знакомый огонёк — азарт и ненависть.
«Ну,герои, допрыгались? Теперь нас разыскивает вся страна. Поздравляю.»
Никита хмыкнул, подходя к сумкам. Он расстегнул одну. Внутри лежало оружие. Пистолеты, обрезы, пачки патронов.
«Ты что,армию собираешься?»
«На нашу голову армия уже собрана,— Максим щёлкнул замком на второй сумке. — Поэтому смотрим план «Б».»
Вторая сумка была заполнена папками, флешками, пачками документов.
«Всё,что я смог стянуть у отца за годы. Все его грязные схемы. Откаты. Подставные фирмы. Нелегальные переводы. Всё.»
Я подошла, взяла одну из папок. Фотографии, распечатки писем, схемы денежных потоков. Масштабы поражали. Это была не компания. Это была преступная империя.
«И что мы будем с этим делать?»— спросила я, листая страницы.
«Обнародовать. Всё и сразу, — Максим ударил кулаком по ящику. — Через подставные аккаунты. Через зарубежные СМИ. Устроим ему информационный апокалипсис. Его акции рухнут. Партнёры побегут, как крысы с тонущего корабля. Он останется ни с чем.»
Никита молча слушал, его лицо было непроницаемым. «А потом?Потом придут его друзья из силовых структур. И нас просто сотрут в порошок.»
«Не успеют, — Максим достал из кармана флешку. — Здесь… компромат и на них. На всех, кто покрывал отца. Мы выложим всё. Весь этот муравейник. Пусть там разбираются, кого первым съесть.»
Это был гениальный и самоубийственный план. Сжечь всё дотла. Вместе с собой.
Я посмотрела на Никиту. Он смотрел на меня. Вопрос висел в воздухе без слов.
«Я — за, — сказала я тихо. — Я устала бояться.»
Никита медленно кивнул.
«Значит,война.»
Мы просидели в том ангаре весь день. Максим и Никита разбирали архивы, выбирая самое убойное. Я систематизировала, сканировала, готовила пакеты для рассылки. Мои руки пахли бумажной пылью и металлом оружия. Это был странный, сюрреалистичный мир — между юриспруденцией и готовностью к убийству.
К вечеру всё было готово. Три пакета данных. Каждый — достаточный, чтобы уничтожить репутацию, карьеру, жизнь.
«Отправляем?»— Максим положил руку на Enter своего ноутбука. Его палец дрожал.
Никита положил свою руку поверх его.
«Вместе.»
Они посмотрели на меня. Я подошла, положила свою руку поверх их. Наша странная, грешная троица.
«За победу, — прошептала я.
«За свободу,— сказал Никита.
«За месть,— выдавил Максим.
Клавиша была нажата.
Тишина. Ничего не произошло. Только полоска загрузки поползла по экрану. Процент за процентом. Пакет уходил в сеть. Невозвратно.
Мы молча смотрели на экран, затаив дыхание. 50%. 70%. 90%. 100%.
«Готово, — выдохнул Максим. — Поехали.»
Мы схватили сумки с оружием, потушили свет и выскочили из ангара. Нам нужно было сменить точку. Теперь они могли вычислить нас в любой момент.
Мы ехали по проселочным дорогам, меняя направления, стараясь не привлекать внимания. Я сидела на заднем сиденье, смотрела в ночное небо и пыталась осознать, что мы натворили. Мы запустили лавину. Теперь оставалось только ждать, когда она накроет всех.
Через два часа Максим вздрогнул от вибрации телефона. Он посмотрел на экран, и его лицо вытянулось.
«Начинается…Первые публикации. В швейцарской газете. Потом репостнули немецкие коллеги…»
Он включил мобильный интернет, стал лихорадочно листать новости. Я видела, как его руки трясутся. «Блять…Они уже комментируют… Открещиваются… Акции падают… Отец… отец экстренно собирает совет директоров…»
Его голос сорвался. В нём была не только злорадная победа, но и боль. Всё-таки это был его отец.
Никита молча вел машину, но я видела, как напряжена его шея.
Внезапно мой собственный, старый телефон (его мы взяли для отслеживания новостей) завибрировал. Незнакомый номер. Я показала Никите.