«Не бери,— бросил он. — Это они.»
Но звонок прервался, и сразу же пришло смс. Всего одна строка.
«Хочешь увидеть сына — вернись. Одна. Завтра в 8 утра на набережной. Никому не говори. Или не увидишь его никогда.»
Ледяная рука сжала мне горло. Я показала сообщение Никите. Он резко затормозил, съехал на обочину и выхватил у меня телефон.
«Это ловушка.Очевидная ловушка.»
«А если нет? — прошептала я. — Что, если он правда там будет?»
«Он не будет! Виктор не идиот! Он использует твое единственное слабое место!» — Никита почти кричал, тряся телефоном перед моим лицом.
Максим сзади молчал, смотря в окно.
«Я должна пойти, — сказала я, и голос мой звучал ровно, хотя внутри всё замерло. — Я не могу рисковать. Если есть хотя бы один шанс…»
«Это самоубийство! Он тебя убьёт! Или сдаст копам! Ты же понимаешь это!»
«Я понимаю, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Но я всё равно пойду.»
Мы смотрели друг на друга в темноте салона — два упрямых, обезумевших от войны человека.
Вдруг сзади раздался щелчок. Я обернулась. Максим сидел, приставив пистолет к своему виску.
«Кончай этот цирк,— его голос был спокойным и пугающим. — Или я размажу себе мозги по сиденью прямо сейчас.»
Мы замерли.
«Макс…что ты делаешь?» — тихо спросил Никита.
«Я не могу больше! — его голос сорвался на крик. — Я предал отца! Подставил компанию! Теперь из-за этой ебнутой идеи ты тащишь её прямиком в пасть к нему! Я не позволю! Лучше пусть она ненавидит меня, но будет жива!»
Слёзы текли по его лицу. Пистолет в его руке дрожал.
Я понимала его. Понимала его боль, его раскаяние, его отчаяние. Он был сломлен.
«Хорошо, — тихо сказала я. — Хорошо, Максим. Я не пойду. Опусти пистолет.»
Он смотрел на меня, пытаясь понять, обманываю ли я. «Дай слово.» «Я даю слово.Я не пойду.»
Он медленно, очень медленно опустил руку. Пистолет со стуком упал на пол. Он закрыл лицо руками и зарыдал — глухо, по-мужски, сдавленно.
Никита завёл машину и тронулся с места. Мы ехали молча. Никто не знал, что говорить.
Мы нашли ещё один заброшенный дом — на этот раз дачу в глухом садоводстве. Мы затащили внутрь сумки, забаррикадировали дверь.
Максим сразу же рухнул на пыльный диван и уснул, вымотанный нервным срывом. Никита проверял оружие, раскладывал его по комнате — на случай внезапного визита.
Я сидела у окна и смотрела на луну. Смс горело у меня в голове.
«Хочешь увидеть сына…»
Я знала, что это ловушка. Знала, что это верная смерть.
Но я также знала, что если я не пойду… если я хоть раз проявлю слабость… то он будет использовать это снова и снова. Мой сын навсегда останется призраком, которым меня будут шантажировать до конца дней.
Я посмотрела на спящего Максима. На Никиту, чистящего ствол.
Они стали моей семьёй. Странной, разбитой, но семьёй. И я не могла предать их, пойдя на поводу у своих желаний.
Но и оставаться здесь, ничего не делая, я тоже не могла.
Я тихо встала, подошла к Никите. Он поднял на меня глаза.
«Всё в порядке?»
«Всё, — я улыбнулась ему. — Я просто… я пойду подышу. Во двор.»
Он кивнул,вернулся к своему занятию.
Я вышла на крыльцо. Ночной воздух был холодным и чистым. Я сделала глубокий вдох.
А потом я побежала.
Я побежала прочь от дачи, к дороге. Без денег, без телефона, только с одним пистолетом за поясом.
Я бежала, чувствуя, как лёгкие горят, а сердце разрывается на части. Я предавала их. Я знала это.
Но я бежала навстречу своей судьбе. Навстречу сыну. Или смерти.
Это уже было не важно.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов