– Но даже если мы не будем работать над приданым королевы, представьте, сколько понадобится шелка на платья для всех гостей? – добавил Джозеф. – Главное, найти самую удачную композицию и таким образом привлечь внимание придворных. – Он постучал пальцем по лбу. – Я уже давно занимаюсь этим делом и, если мне на глаза попадется что-нибудь, что сможет вызвать фурор при дворе, мешкать не стану.
– И что может вызвать фурор? – спросила Лиззи.
– Еще не знаю, дорогая, но, когда узнаю, буду работать круглые сутки, чтобы получить заказы, – ответил он, осушив бокал с вином. – Кому-нибудь долить?
– Вы слышали последние новости? – спросил Уильям. – Ткачи волнуются, они бунтуют и режут шелк, а их вешают. Дурная история.
– Мы видели статьи в газетах, однако имен там не упоминалось, – сказала Анна, стараясь не волноваться.
Уильям вышел и вскоре вернулся с мятой газетой.
Анна поднесла ее к свече, изо всех сил стараясь не дрожать. Пробежав глазами текст, она не увидела, чтобы где-то упоминалось имя Анри. Вместо него девушка заметила имя Ги Леметра. Отчет был краток и жесток: «Повешен в Бетнал-Грин».
Анна едва могла дышать. Если Ги уже осудили и повесили, значит, Анри мог быть следующим. Она с трудом сдержалась, чтобы не закричать. Сделав глоток вина, она начала глубоко дышать.
– Все они бандиты, – сказал дядя Джозеф. – Они изводили мастеров, заставляя их платить согласно своей незаконной «Книге цен». Они не представляют себе последствий. Мастера обанкротятся, и тогда где мы все окажемся?
После бессонной ночи Анна не могла дождаться, когда уже закончится завтрак. Она вполуха слушала, как ее отец объясняет семье причину их приезда в Лондон. В общих чертах он упомянул какие-то дела церкви, сообщив, что они вернутся лишь к вечеру.
– Господи, – сказал он, когда они прошли мимо рынка, лавируя между повозками, лошадьми, уличными торговцами и нищими. – Не помню, чтобы Лондон раньше являлся таким людным местом.
– А ты давно сюда приезжал?
– Двадцать или тридцать лет назад, пожалуй. Это было еще до твоего рождения.
– Говорят, эта часть города увеличилась вдвое за последнюю пару десятилетий, – сказала Анна. – Сюда все едут в поисках работы.
– Уши подсказывают мне, что едут со всего света, – заметил он. – Тут что, никто по-английски не разговаривает?
Мисс Шарлотта радостно поздоровалась с Анной и заключила девушку в объятья.
– Шарлотта, скажи мне прямо, я должна знать! – воскликнула Анна. – Я прочитала ужасные новости о друге Анри. А он сам жив?
– Действительно, новости ужасные. Крепись, Анна! Анри все еще в тюрьме, его пока не судили и с ним все хорошо.
– Хвала небесам! – Анна оперлась рукой о ручку двери, ощутив огромное облегчение. Обернувшись, она заметила отца, который ждал на ступеньках. – О, прости мою грубость. Мисс Шарлотта, пожалуйста, познакомься с моим отцом, Теодором Баттерфилдом.
Портниха присела в реверансе.
– Сэр, я очень рада. Анна не говорила мне, что вы священник, – сказала она. – Как я могу обращаться к вам?
– Тео, – ответил он. – Так все меня называют.
– Хотите чаю? – спросила портниха. – Я расскажу вам все по порядку.
Все трое прошли в гостиную, и Анна вспомнила тот счастливый день, когда они обсуждали Уильяма Хогарта и его взгляды на вопросы красоты. Ей показалось, с тех пор пролетели годы. После того как они сели, Шарлотта начала свой рассказ:
– Это была Мариетта. Дочь месье Лаваля сообщила мне печальные новости. Она так огорчена, бедное дитя. Его арестовали в тот день, когда судили Ги Леметра. Вы были с ним знакомы?
– Немного, я видела его один раз вместе с Анри, – ответила Анна. – Не могу поверить, что его повесили.
– Для всех нас это стало неожиданным ударом. – Шарлотта посмотрела на свои руки. – Особенно для Анри. Он пошел на суд, но после того, как Ги осудили, обезумел. Анри отправился пить вместе с этими людьми из «Отважного сопротивления». Он говорит, что был пьян и не понял, кто они такие. К тому времени как прибыли стражники, он уже ушел, но его нашли неподалеку и все равно арестовали.
Слушая Шарлотту, Анна не верила своим ушам. Вероятно, Анри был так опустошен после приговора Ги, что совсем потерял голову.
– Мариетта сказала, люди из французской церкви делают все возможное, чтобы его выпустили, – продолжила Шарлотта. – Я не представляю, что тут можно предпринять. Поэтому и написала вам. Надеялась, вдруг вы знаете кого-нибудь… – она запнулась.
Лицо Теодора потемнело.
– По этой причине мы и поспешили сюда, дорогая мисс Шарлотта, – сказал он. – Я полагаю, Анри уже спрашивали, есть ли кто-то, кто может дать показания в пользу его невиновности?