– Что случилось, тебе нездоровится? – спросил Анри, провожая его на кухню. – Давай снимай рубашку и оботрись полотенцем. Повариха, можно ему дать немного молока?
Он протянул другу старое полотенце. Повариха недовольно поглядывала на пришельца, с неодобрением воспринимая это вторжение в ее вотчину.
– Ну? – спросил Анри.
– Я не могу здесь разговаривать, – шепнул он. – Можно поговорить с тобой наедине?
Анри поднялся на первый этаж, спросить разрешения у месье Лаваля пообщаться с Ги в гостиной.
– У вас есть четверть часа, не больше, – ответил хозяин. – И скажи ему, пожалуйста, пусть приходит лишь во внерабочее время.
– Я понимаю, сэр, прошу прощения, но мне кажется, вопрос не терпит отлагательства, – заметил юноша.
Старик кивнул.
– Очень хорошо. Скажи ребятам, что гроза миновала и они могут снова браться за работу.
– Боже, ты выглядишь ужасно. Что случилось на этот раз?
– Я в беде, друг мой, мне нужна твоя помощь. – Рубаха была явно велика исхудавшему Ги. На его щеках появился легкий румянец. – Вчера вечером я сидел с друзьями в «Дельфине», мы выпили немного пива.
– Продолжай.
Подобные истории Анри слышал и прежде.
– Они начали обсуждать контрабандный шелк. Парни злились, так как никто ничего не предпринимает, чтобы положить конец этому. Я пытался напомнить им, что месье Лаваль занялся этим вопросом и собирается обсудить его с людьми из гильдии. Но они горячились все сильнее и сильнее, говорили, что им надоело ждать, пока чертова гильдия начнет действовать, что они к тому времени помрут с голоду, они хотели показать нечестным на руку торговцам свои серьезные намерения. Тогда я предложил написать каждому торговцу из списка о том, что мы знаем, чем они занимаются. Я не имел в виду угрозы. Кто-то нашел бумагу, принес перо и чернила, и они тут же начали писать письма. Они все уже были очень пьяны и хотели доставить эти послания в тот же вечер. Честно говоря, у меня было такое ощущение, будто я сижу на действующем вулкане, который вот-вот взорвется.
– Итак, что случилось? – спросил Анри, боясь услышать продолжение.
– Они выбежали на улицу и начали ходить от дома к дому, крича и подбадривая друг друга. Они пытались выломать ставни, заворачивали камни в эти письма и швыряли их в окна. У одного дома даже подожгли сноп сухой травы и затолкали его в разбитое окно. Они превратились в настоящих маньяков, – сказал Ги, снова начав дрожать. – Я испугался, что нас поймают.
– Не говоря уже о том, что ты мог бы убить кого-то или сжечь живьем. Они напали и на дом Сэдлера? – спросил Анри затаив дыхание.
– Ему разбили окошко над дверью, ничего особенного.
– Ради всего святого, зачем ты в это ввязался?! Почему пошел с ними?
– Я думал, смогу остановить их. Я пытался, честно, но меня не слушали. – Ги прикусил губу. – А потом мы заметили ночных стражников.
– Тебя видели?
– Не уверен, но стражники были сегодня у меня в комнате, когда я ходил с поручением. Моя хозяйка сказала им, что я вернусь через полчаса, поэтому я сбежал прямо сюда.
– Святой Боже! – Анри покачал головой.
У Ги были серьезные неприятности.
– Знаю, знаю. Я в ужасе. Если меня арестуют, то больше я не смогу найти работу.
Анри понимал, что последствия могут быть намного хуже.
– Может, лучше прийти к ним и признаться во всем, как ты пытался остановить этих людей? И рассказать им, как было все на самом деле?
– И ты думаешь, они поверят этому?
Дождевая вода с шумом стекала по водостокам прямо на улицу. Когда Ги придвинулся к нему ближе, Анри понял, что его друг не на шутку напуган.
– Я пришел сюда, чтобы попросить тебя, моего лучшего друга, об одной просьбе. – Ги сделал паузу, стараясь подобрать слова. – Меня может спасти только алиби, мне нужно, чтобы кто-то поручился, что я не был там прошлой ночью.
Анри почувствовал, как кровь отхлынула от его лица.
– Ты хочешь, чтобы я ради тебя соврал? Нарушил закон?
– Это единственный способ.
– Послушай… даже если я соглашусь, те, другие ребята смогут возразить, что ты был с ними, не говоря уже обо всех людях, видевших тебя на улице вчера вечером. Это будет мой голос против десятков других.
Мысли Анри путались. Он испугался за судьбу своей матери, за месье Лаваля, Мариетту и других людей, по которым могла ударить эта история.
– Пожалуйста, помоги мне!
Наступило тяжелое молчание. Анри подошел к окну и посмотрел на скрытые пеленой дождя дома и улицу внизу. Не глядя другу в глаза, он набрался смелости заявить то, что был обязан сказать:
– Ты мой лучший друг. Если меня спросят стражники, я поручусь за то, что ты прекрасный человек и не собирался никому вредить, пытался остановить насилие. Но я не могу врать им о тебе.