Перед тем как отправиться домой, девушка спросила Анри, позволит ли он ей доработать эскиз, сделать цветы еще красивее, возможно, добавить немного цвета. Юноша возразил, что рисунок уже и так прекрасен, но потом согласился при условии, что она не сильно его изменит. Она пообещала предоставить ему новую версию уже через неделю.
На следующий день, после завтрака Анна вернулась к себе в комнату и села за стол у окна, пытаясь восстановить эскиз по памяти. С каждой попыткой ее уверенность в собственных силах уменьшалась.
«Да что со мной не так? – недоумевала она, сминая еще один лист с неудавшимся рисунком и отшвыривая его в сторону. – У меня нет таланта, нет вдохновения, нет никаких способностей. Я безнадежна».
Она рухнула на жесткий матрас и закрыла глаза. Перед ее внутренним взором пронеслась целая серия образов: линии, возникающие из кончика карандаша мистера Эрета, блеск дождевых капель, оранжевые и красные оттенки осенних листьев. Она опять оказалась в саду Хинчлиффов, а мистер Эрет повторял ей вновь и вновь: «Смотрите, смотрите и снова смотрите».
Колокола на церкви Христа пробили полдень. Анна резко вынырнула из этого забытья и поняла, что именно она делала не так и что надо сделать теперь.
После обеда она попросила Бетти пойти с ней на рынок. Там девушка вернулась к прилавку с дикими цветами. Она облегченно вздохнула, заметив, что краснолицую торговку сменил мужчина. Анна потратила почти два шиллинга на букеты кермека, желтого люпина, синеголовника и вереска разных оттенков. Вернувшись домой, она отнесла к себе в комнату большой кувшин с водой и красиво разложила цветы, которые напомнили ей о последних летних днях в ее деревне на берегу моря.
Анна решила, что теперь сможет претворить в жизнь совет мистера Эрета.
К концу следующего дня, несмотря на то что ее постоянно отвлекала Лиззи, девушка смогла воссоздать оригинальный эскиз во всех подробностях, добавив много новых деталей: жилки на листочках, тени на лепестке, несозревшие, только распустившиеся и уже увядающие цветы, капельки дождевой воды, задержавшиеся у основания стебелька. Даже маленький черный жучок, который выпал из букета на стол, оказался на рисунке.
Анна подготовила акварель, используя свои старые краски, привезенные из Суффолка. Когда акварель подсохла, она кое-где заштриховала мелком и подвела некоторые линии тушью, чтобы правильно расставить акценты.
Девушка поставила законченную картину на комод и села на кровать, внимательно изучая ее.
«Получилось хорошо, – подумала она, – намного лучше, чем было. Цвет и тени усиливают глубину и реалистичность».
Наконец решив, что больше ничего добавлять не надо, она сложила рисунок, завернув его в пустой лист бумаги для лучшей защиты, на котором написала имя и адрес Анри. Теперь ей следовало найти способ доставить его так, чтобы никто не начал задавать ей глупых вопросов.
Приближался день бала. Анну одолело беспокойство по поводу того, что она плохо танцует. В библиотеке девушка нашла книгу «Искусство танца» и попыталась следовать подробным инструкциям с иллюстрациями, приведенными там. Но без музыки ей было сложно освоить ритм и понять, когда и какие движения нужно делать руками и ногами. Каждый раз, когда она пыталась освоить азы танца, задача казалась ей все более сложной. Хотя она не могла заставить себя признаться родственникам в этом, по всей видимости, они уже успели заметить ее неудачи.
– Мы должны убедиться, что ты полностью готова к балу, дорогая племянница, – заявила тетя Сара за ужином. – Милая, ты знакома с французским стилем танца?
– Боюсь, что нет, тетя. Я практически ничего об этом не знаю.
– Тогда мы пригласим для тебя учителя. Миссис Хинчлифф рекомендовала мне одного человека, который смог прекрасно обучить Сюзанну. Я попрошу его прийти к нам завтра и в пятницу утром. Кроме того, нужно будет позвать человека, чтобы он аккомпанировал на клавесине.
– Ты говорила, я тоже могу брать уроки, – плаксивым голосом сказала Лиззи. – И меня скоро позовут на танцы, и мне тоже надо готовиться.
– Лиззи, ты можешь смотреть и запоминать, – твердо ответила Сара. – Когда придет время, мы организуем уроки специально для тебя. Но пока мы должны убедиться, что Анна предстанет в лучшем свете. Правда, мистер Сэдлер?