– К моему прискорбию, их мало заботят проблемы ткачей. Они больше волнуются по поводу общего благосостояния государства.
– И чтобы держать свои задницы в тепле, – добавил Бенджамин, заработав недовольный взгляд месье Лаваля.
Хозяин не любил, когда ругались при его дочери. Анри пребывал в таком приподнятом настроении из-за визита Анны, что даже новости месье Лаваля не способны были его огорчить.
– У нас же есть «Книга цен». Мастера будут вынуждены платить справедливо.
– Но она принята далеко не всеми, и когда работа есть только для одного, что делать остальным? Некоторые мастера, возможно, решат, что у них нет выбора, и будут платить меньше, чтобы не разориться. И кто сможет упрекнуть их в этом? Работники угрожают насилием тем, кто не подпишет, а правительство говорит о том, что в этот район нужно ввести войска с целью защиты граждан.
Анри вздрогнул. Это было очень похоже на рассказы матери о драгонадах.
Позже Анри достал и разложил на столе у окна рисунок Анны, чтобы разглядеть его, пока солнце еще не зашло. Изучая подробности эскиза и восхищаясь яркими красками, что добавили реалистичности изображению, он снова почувствовал близость девушки, как будто она стояла у него за спиной. Анри достал акварель, маленькую кисточку и начал переносить композицию, рисуя цветные точки на куске графленой бумаги, с помощью которой он сможет настроить станок. При этом молодой человек начал напевать что-то себе под нос, радуясь приятной задаче.
Когда наступили сумерки, цвета́ потеряли природную яркость, и на ночь ему пришлось прекратить работу. Свернув рисунок, он прижался к нему щекой, словно желая снова ощутить прикосновение кожи Анны, чувствуя острое влечение, которое всегда возникало в ее присутствии.
Он зажег свечу и достал лист бумаги. В этот раз Анри не обращал внимания на грамматические ошибки.
Дорогая Анна!
Я хочу от всей души поблагодарить Вас за Ваш новый рисунок. Он очень красивый и реалистичный, он даже лучше первого. Сегодня вечером я начал работу над композицией для станка и надеюсь, что скоро смогу ткать. Поскольку сейчас мало работы, месье Лаваль разрешил мне настроить станок для себя, и с Божьей помощью я смогу закончить свою работу к концу следующего месяца. Комитет соберется в январе, это моя цель.
Непросто мне будет ткать все эти изгибы, но, когда я работаю, я думаю о Вас, Анна. Надеюсь, скоро мы снова сможем встретиться.
Подписав письмо, Анри тут же пожалел об этом. Если оно попадет не в те руки, это может создать проблемы для ее семьи. Анна говорила, что все сложно, и он понимал: это действительно так.
«Нельзя отрицать такое сильное чувство, – подумал юноша. – Она чувствует то же самое. Так она сказала. Мы что-нибудь придумаем».
Но пока что им, возможно, следовало соблюдать осторожность. Он переписал письмо, в качестве подписи оставив лишь одну букву А, что казалось очень загадочным и волнующим.
Было еще не так холодно, чтобы зажигать камин, но месье Лаваль, как обычно, сидел в своем любимом обтянутом материей кресле с подголовником возле пустого очага, одетый в домашний костюм: темно-зеленый халат из мягкой саржи, красную шапочку и вышитые тапки.
– У вас найдется для меня несколько минут? Я хочу вам кое-что показать, – сказал Анри.
Если его хозяин одобрит композицию, Анри вынужден будет попросить его о помощи. Ему нужно использовать с этой целью станок для фигурного ткачества три недели. Также ему понадобится помощник. В результате должно получиться пять ярдов материи.
– Позже, позже, – ответил он. – Закрой дверь и присоединяйся ко мне, парень. Нам надо кое-что обсудить.
Старик наполнил глиняную трубку табаком и поджег его. Вдохнув, он выпустил через ноздри облако ароматного дыма.
– Мы никогда не разговаривали о твоем будущем, верно?
– Я работаю над композицией для моей выпускной работы и планирую однажды стать мастером, как вы, – сказал Анри. – Вы знаете, что я всегда уважал вас, сэр.
– А я тебя. Очень даже. На самом деле я какое-то время смотрел на тебя как на сына, которого у нас никогда не было.
– Вы были для меня больше, чем отцом.
– Но ситуация непростая… – Месье Лаваль сделал паузу, словно пытаясь подобрать правильные слова. Наконец он, казалось, нашел их: – Я уже старый и уставший человек, Анри. Однако у меня нет наследников, кроме тебя.
– Меня? Но, сэр, я не могу позволить себе купить ваше дело.