Но он не мог и помыслить о подобном. Ведь теперь он знал, что такое любовь.
Всю ночь и следующий день Анри не находил себе места. Казалось, он потерял тот компас, который вел его по жизни – тяжелый труд и послушание, – и хотя сейчас юноша ясно понимал, в чем заключается его долг, он не мог представить, как выполнить его. Ему хотелось обсудить это с единственным человеком, которому он мог по-настоящему доверять.
После работы, прихватив с собой два горячих мясных пирога, вареный картофель, купленный им у торговки на Брик-Лейн, и немного кофе с кухни месье Лаваля, Анри отправился в Бетнал-Грин, чтобы повидаться с матерью.
Как обычно, Клотильда сидела за крутильным колесом, работая при свете единственной свечи.
«Какой старой и худой она кажется, – подумал Анри, – завяла из-за того, что много работает и мало отдыхает».
Заказы попадались редко. К тому же ей приходилось обрабатывать шелк в очень сжатые сроки. Она не могла позволить себе отказаться от работы и очень часто, стараясь уложиться в срок, сидела за станком всю ночь напролет. Не считая еженедельного посещения церкви, у нее было мало времени и возможностей для общения с другими людьми.
Увидев сына, женщина широко улыбнулась.
– Анри, какой сюрприз, – прошептала Клотильда, и они обнялись.
Он достал две оловянных тарелки, поставил их на простой деревянный стол и разложил на них пироги и картофель, спрятанные во внутреннем кармане куртки.
– Мама, иди поешь, пока не остыло. Потом ты сможешь вернуться к работе, и мы поговорим. Я принес еще и кофе.
– Как приятно. Ты меня балуешь. – Она встала и подошла к столу. – Как ты живешь, мой мальчик? – спросила Клотильда, жадно откусывая кусок пирога.
– Наконец я определился с композицией для моей работы, – ответил он. – Теперь мне нужно лишь согласие месье Лаваля несколько недель использовать станок.
– Можно мне взглянуть?
– Рисунок у меня с собой, но давай посмотрим на него, когда у нас пальцы не будут вымазаны мясным соком.
Они поели, после чего Анри разжег огонь в камине, чтобы закипятить две чашки воды для кофе. С интересом изучив рисунок и похвалив его реалистичность, мать спросила:
– И кто это нарисовал?
Анри начал подробно рассказывать, как он заполучил первый эскиз Анны и как она хотела ему помочь и нарисовала новый, цветной его вариант. Он понимал, что слишком много говорит, слишком часто упоминает ее, но не мог остановиться. Ему очень нравилось имя девушки. Клотильда, интуитивно поняв, в какой ситуации находится ее сын, сказала без обиняков:
– Эта художница явно очень талантлива. Но дело не только в этом, верно, Анри?
Он кивнул и понурился, пытаясь скрыть краску, залившую его лицо.
– Не могу отрицать это. Похоже, я влюбился в нее, и, мне кажется, она тоже.
Клотильда ободряюще улыбнулась, но внутри у нее все сжалось. Как долго продлится эта страсть? Анри уже заработал себе определенную известность тем, что часто влюблялся в разных девушек, что обычно не нравилось их родителям. Но как правило такое увлечение у него быстро проходило. Она могла лишь надеяться: однажды сын поймет – симпатичная внешность не гарантирует того, что девушка сможет стать хорошей женой.
– Когда я смогу познакомиться с ней? – спросила женщина.
Утаивать правду не было смысла, поскольку она все равно всплыла бы рано или поздно. Он рассказал ей о семье Сэдлеров и о своих мыслях по поводу того, что они посчитают его плохой партией для племянницы, они наверняка хотели бы подыскать для нее богатого жениха. Анри не упомянул об их враждебном отношении к французским ткачам и о том, что их обвиняли в контрабанде шелка.
Клотильда помрачнела.
– Помни о своем социальном положении, сын. Ты должен забыть об этой девушке, – сказала она.
– Но я люблю ее, мама. Я умру, если не буду с ней.
Услышав его слова, женщина рассмеялась.
– Когда ты уже прекратишь считать, что влюблен, Анри? – спросила она. – Поверь мне, это приведет лишь к еще одному огорчению.
Анри ощутил в груди какую-то невыносимую тяжесть, которая не давала ему нормально дышать. Он понимал: мать права, и его любовь к Анне лишь фантазия, у которой нет будущего из-за того, что они были из разных миров. Ему захотелось убежать от правды ее слов.
Вода закипела. Анри добавил в нее кофе, перемешал и разлил напиток по чашкам, процедив его через кусочек муслиновой ткани.
– Какая роскошь! – заметила Клотильда, поднеся чашку к носу, чтобы вдохнуть кофейный аромат.
– Есть еще кое-что, – сказал он, собираясь с мыслями.