– Продолжай.
– Это еще больше усложняет ситуацию.
– Я тебя внимательно слушаю.
Анри попытался кратко пересказать разговор с месье Лавалем. Не успел он закончить, как Клотильда сокрушенно покачала головой.
– Ты только послушай себя, – взорвалась она. – Я не могу поверить, что у меня такой глупый сын. У тебя не было ничего, и тут тебе предлагают прекрасную возможность унаследовать доходное и уважаемое дело, хороший дом и даже жениться на красивой, молодой женщине. И ты еще размышляешь над тем, что делать? Ты идиот, мальчик. Если бы ты был моложе, я выпорола бы тебя розгой.
– Но я не люблю Мариетту, – ответил он смущенно.
Клотильда стала суровой.
– Пришло время отбросить свои детские предрассудки, Анри. Мало кто может похвастаться возможностью жениться по любви. Многие бы радовались вниманию Мариетты. Она очаровательна и красива, а ее отец является одним из самых уважаемых мастеров в Спиталфилдс. Что тут плохого? Ты полюбишь ее со временем, я в этом не сомневаюсь. Ты не должен позволить себе поступить иначе.
Свеча начала мигать. Она почти догорела.
– Можешь пропустить мои слова мимо ушей, сын, – продолжила Клотильда. – Господь дал тебе шанс на нормальную жизнь. Я прошу тебя, не отказывайся от него.
Возвращаясь домой на Вуд-Стрит, Анри думал лишь об Анне. До дома было не более двух миль. Шел легкий дождь. Анри не мог представить, что больше никогда не увидит ее, никогда не посмотрит в сине-зеленые глаза девушки, не испытает то сильнейшее чувство родства и понимания.
– Я люблю ее! – крикнул он. – Как я могу об этом забыть?
Его слова отразились эхом на пустых улицах. Никто не ответил, но он знал, каков был бы ответ и какие обязательства ему следовало выполнить. Его уважение к месье Лавалю и все то, что он для него сделал, ответственность за мать и память о погибшей семье не оставляли ему выбора.
Ситуация была вдвойне безвыходной. С одной стороны, если он откажет месье Лавалю, то потеряет возможность возвыситься в обществе и получить слабую надежду однажды жениться на такой девушке, как Анна. С другой, он мог унаследовать дело месье Лаваля, только отказавшись от будущего с Анной.
– Будь я проклят, если допущу это, – сердито пробормотал он.
Дождь усилился.
Юноша вернулся на Вуд-Стрит промокший до нитки и увидел месье Лаваля, который с недовольным видом читал газету. Он молча протянул ее Анри.
РЕЙД РЕЗЧИКОВ
24 ноября 1760 года
В Бетнал-Грин вечером во вторник толпа взбесившихся рабочих, утверждавших, что они являются членами организации «Отважное сопротивление», ворвалась в дом некоего Джона Пура, ткача, угрожая ему и его жене мушкетом. Они уничтожили многие его станки, порезав на куски немало ценного шелка. Они утверждают, что он работает на месье Шаве и «не следует правилам “Книги”», имея в виду «Книгу цен». Они пытаются сделать так, чтобы все мастера платили работникам, следуя расценкам, указанным в ней. Десять человек взяты под стражу и содержатся в Ньюгейтской тюрьме, ожидая суда.
Прочитав заметку, Анри почувствовал, как кровь отхлынула от его лица.
– Это как-то связано с Ги? – спросил он.
Месье Лаваль кивнул.
– Его мать приходила недавно. Она в отчаянии и хотела, чтобы я ей помог. Он связался с плохими ребятами, как я и боялся, и пошел с ними в этот рейд.
Анри, конечно, слышал о группах наемных работников, в отчаянии вламывавшихся в дома мастеров, которые не платили по «Книге цен» и резали шелк на станках. Но как Ги мог пойти на такое?
– Что случилось? Почему Ги был там? – У него так сильно пересохло во рту, что он едва мог говорить.
Когда месье Лаваль закончил набивать трубку, Анри задрожал.
– Это скверная история. Он был вместе с бандой, порезавшей шелк в доме того бедняги Пура, работающего на мастера Шаве. Кто-то начал угрожать его жене оружием. Ги поймали и арестовали, сейчас он в тюрьме. Его матери сказали, что если его признают виновным, то могут выслать или повесить.
Анри перестал дышать. Шаве был печально известным мастером, который не позволял своим работникам вступать в клубы ткачей и платить туда взносы. Возле его дома не раз собирались возмущенные люди. Тогда он нанял себе охранников. Вероятно, поэтому они напали на одного из его ткачей, а не на него самого. Но как в этой истории замешан Ги? Он едва ли мог угрожать кому-нибудь оружием. Иногда Ги бывал резким, однако он не причинил бы никому зла. Анри не верил своим ушам.
– Это ужасные новости.
Его собственные проблемы теперь казались ему очень глупыми и несущественными.
Он представил, как его замерзший, напуганный и голодный друг сидит в кандалах в ужасной камере со всякими опасными и больными людьми. Ги легко мог вспылить и совершить какую-нибудь глупость, но он не был преступником. Как и Анри, Ги раньше был никем. Он выучился на ткача практически без единого замечания от мастера, смог снять комнату и станок, после чего получил несколько неплохих заказов. Конечно, он был молод и страстен, подобно Анри влюбляясь во всех девушек подряд, но он часто рассказывал, что хочет купить дом и основать свое дело, жениться, завести семью и прожить долгую счастливую жизнь.