«Еще немного, и я закричу и швырну в нее эту книгу».
В дверь постучала Бетти. Принесли письмо от Чарльза. Он интересовался, может ли посетить ее сегодня днем. Анна погрустнела.
– Дорогая, это чудесные новости, – улыбнулась тетя Сара. – Возможно, все произойдет именно сегодня.
«Тетя радуется, потому что, если он сделает предложение, они смогут избавиться от меня», – печально подумала Анна.
Тетя Сара была в восторге.
– Попроси Бетти принести два больших кувшина с горячей водой и мой лучший кусок мыла в твою комнату, чтобы ты пахла прекрасным летним днем. Может, тебе надеть зеленое дамастовое платье? Ты должна выглядеть чарующе, но не вызывающе. Я дам тебе мои лучшие кружевные манжеты, дорогая, и симпатичные накрахмаленные ленты для волос. Нет ничего лучше кружев от Тонтона, чтобы привлечь внимание к изящным запястьям и лебединой шее.
Анна, вежливо улыбнувшись, поблагодарила тетю за доброту. Она ощущала некую отстраненность, словно все внимание было сосредоточено на каком-то другом человеке, который походил на нее, говорил, как она, но являлся абсолютно посторонней личностью. Она чувствовала себя товаром, который тетя хочет красиво упаковать и продать, заключив сделку, чтобы избавиться от нее.
Вернувшись к себе в комнату, девушка глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться и рассуждать рационально.
«А что, если он действительно сделает предложение сегодня днем? Должна ли я принять первое же предложение, потому что других нет? Так ли ужасно быть замужем за преуспевающим молодым повесой?»
Ей не пришлось бы думать о заработке. Такая партия наверняка обеспечит безбедное существование отцу и Джейн. По крайней мере, не придется сидеть в четырех стенах в Спитал-Сквер, она сможет посвятить себя рисованию и другим вещам.
Чарльз приехал ровно в четыре часа. Тетя распорядилась приготовить чай. Семья собралась в гостиной, и последовал скучный обмен любезностями. Тетя Сара посадила Чарльза рядом с Анной. Он примостился на краешек стула, подперев подбородок кулаком.
– Вы сегодня прекрасно выглядите, Анна.
– Спасибо, – ответила она, вздрогнув от того, что он назвал ее по имени.
– Вы рисовали что-нибудь в последнее время?
«Он старается. Я должна вести себя вежливо».
– Увы, нет. Я люблю рисовать цветы с натуры, но сейчас плохая погода.
– Я заметил, что вам понравился отцовский сад, когда вы приезжали к нам с мистером Эретом. А здесь у вас есть свой сад?
Анна с трудом подавила желание захихикать, заметив, как комично дернулся его кадык. Он был похож на маленького зверька, попавшего в ловушку в его горле. А что, если бы там была настоящая маленькая мышь? Вероятно, она бы сбежала, неожиданно выпрыгнув из его рта и пронесшись по полу, словно обезумевший мяч, и заставила бы Чарльза от удивления потерять дар речи.
– Нет, у нас есть небольшой участок, поросший травой. Там растет всего одно дерево. Там особо не порисуешь. Как ваша учеба? – быстро спросила она. – Должно быть, юриспруденция очень интересна.
– Так может показаться на первый взгляд. Но я должен запоминать наизусть подробности тысяч дел. От этого голова идет кругом. Боюсь, я не столь пунктуален.
Анне понравилось, что Чарльз ругает себя.
«Возможно, у него все же есть чувство юмора», – подумала она.
– Какие дела вам кажутся наиболее интересными?
– К сожалению, больше всего меня интригуют серьезные преступления.
– Например?
– Я изучал случаи предумышленных и непредумышленных убийств. Что может заставить человека совершить такое?
– Не думаю, что кто-то в здравом уме может убить ближнего. Должно быть, такой человек просто не в себе. Я не считаю, что убийцами рождаются.
– Вы бы изменили свое мнение, если бы увидели некоторых мерзавцев, которые сидят в Ньюгейте. Поверьте мне, для многих из них петля – слишком гуманная кара.
– Я молю небеса, чтобы никогда не встречать таких людей. – Она читала ужасные рассказы об этой печально известной тюрьме и толпах людей, которые собирались, чтобы посмотреть на повешение. – Но разве казнь является правильным наказанием, если человек совершил убийство, когда был не в себе?
– У каждого есть выбор. Я так считаю. Бедные могут улучшить свою жизнь тяжелым трудом, а злые и жестокие – бич общества, и нам всем будет лучше без них.
– Хорошо сказано, – вмешался Уильям. – Поэтому ты учишься на адвоката, так ведь, Чарли? Чтобы дать им всем урок?