Она взяла его за руку и, напевая себе под нос какую-то веселую мелодию, начала скакать по комнате, таща юношу за собой. Месье Лаваль наблюдал за ними и одобрительно улыбался, притопывая ногой. Анри чувствовал себя неловко, но радость Мариетты и облегчение оттого, что он наконец-то закончил самое важное задание в своей жизни, помогли ему расслабиться.
В камине весело горел огонь, отблески пламени сверкали на деревянной обшивке стен. Портвейн поднял Анри настроение, но в этот момент он вспомнил о Ги. Отчаянная ситуация друга лишь подчеркнула его собственный успех. Судьба подчас может быть такой капризной, а жизнь настолько хрупкой. Но по крайней мере в тот момент это были его мир, его дом, его люди, и со временем ему следовало жениться на Мариетте. Они любили его, а он любил их. Тут было его место.
Как он мог думать иначе?
У Анри не было выхода, парню нужно признать правду, которая притаилась в его сердце, словно монстр: дружба с Анной не имеет будущего. Он полагал, что если будет игнорировать эту истину, то сможет как-то избежать неминуемого, но теперь понял – ему стоит быстрее решить этот вопрос. Так будет честно, а он должен двигаться дальше, принять будущее, свою судьбу.
Позже вечером он взялся за перо и начал писать письмо Анне.
Дорогая Анна!
Работа почти завершена, и я пишу, чтобы снова поблагодарить Вас. Ткань выглядит хорошо, и мой хозяин рад. Но по поводу того вопроса, о котором Вы спрашивали, я, к сожалению, не могу Вам помочь. Вы художница с огромным талантом, и я желаю Вам успеха, но понимаю, что нам не стоит больше встречаться.
17
Леди не должна пить вино за ужином. Даже если она легко переносит действие алкоголя, ее щеки очень скоро покраснеют, ей станет жарко и неловко, а если в комнате душно и ужин продлится долго, она наверняка поплатится за эту неосторожность, и у нее будет болеть голова весь вечер.
Письмо принесли вместе с другой корреспонденцией. Бетти положила всю почту на стол. Анна узнала почерк на конверте и почувствовала, как у нее все сжалось внутри от волнения.
– От кого это? – спросила тетя Сара, снимая очки.
– Это от друга из моей деревни, – солгала она.
– Надеюсь, там хорошие новости. Вот, возьми нож для писем.
– Спасибо, тетя, я открою его позже. Не хочу портить себе такой чудесный завтрак.
У Анны пропал аппетит. Она с большим трудом доела кусок мясного пирога, который лежал на ее тарелке. Наконец завтрак закончился, и она тут же побежала к себе в комнату. Лиззи последовала за ней.
– Позже, кузина, – сказала Анна, не пуская ее в комнату. – Дай мне немного побыть одной.
Она вскрыла конверт и поначалу даже не поняла, что написано в письме.
«Нам не стоит больше встречаться».
Анне стало дурно, когда она сообразила, что это значит.
– Нет! – выдохнула девушка, зарывшись лицом в подушку и чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.
«Зачем он это написал? Должно быть, произошло ужасное недоразумение».
Спустя какое-то время она уселась на кровати и несколько раз перечитала письмо, не веря своим глазам. Что она такого сделала, чтобы заслужить столь ужасный отказ? Она попыталась вспомнить все происходившее во время их нескольких встреч: у церкви, в магазине мисс Шарлотты, а потом на Вуд-Стрит.
Девушка вспомнила, как они шептались у лестницы, и его слова «Пожалуйста, давайте найдем способ встретиться». Она не могла придумать себе те сильные чувства, которые, как полагала, он испытывал к ней. Анна пыталась понять, что же пошло не так. Неужели тетя Сара заставила Шарлотту рассказать, куда они ходили в тот день? А потом она пошла к Анри и запретила ему общаться с ней? Нет, она была уверена, что мисс Шарлотта никогда не предала бы ее. И чтобы тетя Сара снизошла до визита в дом ткача-француза? Едва ли.
Анна подошла к окну и выглянула на улицу, взглянув на то место, где впервые увидела Анри и Ги, сидевших у стены под деревьями; здесь она видела его, когда он нес ей первое письмо. Казалось, с тех пор прошло очень много времени.
Со свинцового неба падали редкие хлопья раннего снега. Люди сновали по улице, спеша по своим делам, закутанные в плащи и шали. Анна повернулась, взяла в руки письмо и перечитала последнюю фразу: «Я понимаю, что нам больше не стоит встречаться».
– Не стоит, – повторила девушка вслух.
Теперь она поняла.
«Этого не хочет ни он, ни я. Ему сказали, возможно, месье Лаваль, что наша дружба неуместна».
Как она и предполагала, между ними встали социальные барьеры.