– Спасибо, Элени, – ответила та, улыбнувшись в ответ, а потом перевела злобный взгляд на Евгения.
Симвулос ухмыльнулся, а потом, схватив дочь за плечо, отвел ее в сторону.
– Что ж, мы пойдем. Хорошо вам провести время.
Он отсалютовал нам бокалом и медленно пошел прочь, утягивая за собой и девчонку, которая выглядела так зашуганно, будто ее отец дрежит ее в заложниках. Анархия сжала пальцами край стола так сильно, что костяшки пальцев побелели.
– Ну и ну, – хмыкнул я, стараясь разрядить обстановку. – Евгений всегда был занудой, помешанным на безопасности, но сегодня он превзошел сам себя. И что он имел в виду под ценой жизни?
Меня проигнорировали.
Я начал насвистывать мелодию себе под нос, окидывая взглядом болтающих, смеющихся, улыбающихся родственников и друзей. Многие из них занимали определенные должности в правительстве Греции. Кто-то занимался портовыми терминалами в Пирее, контролируя каждый контейнер, входивший в Эгейское море – идеальное прикрытие для транзита того, о чем не принято упоминать в официальных декларациях. Другие пустили корни в министерстве юстиции, подчищая хвосты и обеспечивая «правильные» вердикты по делам, которые могли бы бросить тень на нашу безупречную репутацию честных бизнесменов. Были и те, кто курировал государственные тендеры на строительство инфраструктуры, превращая бюджетные евро в новые виллы на Миконосе и свежие каналы для отмыва наличности.
И все эти лица начали мелькать перед нами.
Нас поздравляли кузены моего отца, дяди и тети мамы, родственники Ригаса и Эрраса. Мы улыбались каждому и принимали все пожелания с таким видом, будто действительно собирались жить «долго и счастливо» вместе.
Поздравление Клеона было особенно милым. Родному брату Эрраса совсем недавно исполнилось пятнадцать, я видел его первые шажки и слышал первое слово, когда дядя Стефан и тетушка Римма звали нас в гости чуть ли не каждую субботу. Видел даже его крещение на сороковой день после рождения. Он рос у меня на глазах.
Все прекратилось после смерти дяди Стефана. Его убил неизвестный наемник, личность которого так никто и не смог раскрыть. Должно быть, тетушка Римма просто обзавелась тяжелыми делами после смерти мужа, учитывая, что бизнес полностью перешел ей, и она возглавила Дом Посейдона.
Когда Клеон шагнул к нам, я невольно замер, пораженный тем, как сильно он вытянулся за то время, что мы не виделись. Я не успел разглядеть его достаточно хорошо в соборе.
Он все еще был тем самым мальчишкой с копной непослушных кудрей, но в его осанке уже проглядывала та опасная порода, что текла в крови его родителей. Он заметно смущался, и это делало его поздравление самым искренним на этом фальшивом празднике.
– Я очень рад за тебя, Деймос. – Он слегка запнулся, переводя взгляд с меня на Анархию, и на его щеках проступил едва заметный румянец. – Знаете, мама говорит, что такие союзы это просто «правильные инвестиции» и «стратегия», но я хочу пожелать вам чего-то другого. Я помню те субботы у нас в саду… помню, как ты учил меня пускать блинчики по воде, пока взрослые спорили о делах. Я хочу, чтобы у вас дома всегда было так же спокойно, как тогда. Чтобы вы были друг другу… ну, настоящими.
Он сделал шаг вперед и, отбросив официальный этикет, порывисто обнял меня, уткнувшись носом в плечо – совсем как в детстве, когда он прибегал хвастаться новой игрушкой.
– Будьте счастливы, хорошо? – прошептал он мне на ухо, прежде чем отстраниться. – По-настоящему счастливы. За всех нас.
В его глазах на мгновение мелькнула недетская грусть – тень того самого дня, когда его мир рухнул вместе со смертью отца. Но он тут же улыбнулся, широко и открыто, напоминая мне о том светлом времени, когда их дом ассоциировался у нас с запахом домашней выпечки, которой нас угощала их тогдашняя экономка – тетушка Зета.
Когда Клеон вернулся к своим ровесникам, я с улыбкой перевел взгляд на Анархию. Кажется, даже ее тронула речь моего маленького кузена.
– Хороший пацан, правда? – спросил я, надеясь услышать от нее хоть что-то приятное за сегодня.
– Да. Хороший.
– Если повезет, у нас будет такой.
Она грубо фыркнула:
– Ты снова умудрился все испортить.
Я хохотнул и принял на стуле удобную позу, в которой хорошо виднелось все, что происходило.
Вскоре мне стало смертельно скучно. И когда я нашел взглядом столик со своими братьями и сестрами, то вскочил со своего места.