Это было больнее, чем пуля.
Деймос вывел меня на середину круга. Оркестр смолк, и из динамиков раздались первые, тягучие и знакомые гитарные аккорды. Это была «Wicked Game» Криса Айзека.
Деймос положил одну руку мне на талию, вторую – на лопатку, притягивая к себе непозволительно близко. Мы двигались медленно, под бархатный голос, поющий о том, что мир в огне и никто не хочет влюбляться. В доме, где все было куплено, включая эту свадьбу, играть в страсть под гимн разбитых сердец было особенно иронично.
– Расслабься, – прошептал он мне в самое ухо, обжигая кожу дыханием, когда мы начали медленно вращаться. – Такое ощущение, что если я сейчас тебя отпущу, ты просто зазвенишь и лопнешь.
– В этом саду, возможно, есть те, кто только и ждет этого, – ответила я.
– Пусть ждут. Сегодня они увидят только то, что мы позволим им увидеть. Хаос, посмотри на меня. Не на них. На меня.
Я нехотя подчинилась, глядя в его серые глаза, в которых плясали огоньки, окружавшие нас.
Мир был в огне, и никто не мог спасти меня, кроме тебя.
Гости вокруг затаили дыхание, наблюдая, как им казалось, за трогательным танцем двух любящих сердец.
Какая жестокая игра.
Такая близость с Деймосом меня напрягала, но я всеми силами старалась этого не показывать.
– Твой отец, – вдруг начал он, сжимая мою талию чуть сильней, – наверняка думает, что ты теперь будешь мостом между ним и Домами. Но он ошибается в одном.
Я приподняла бровь.
– В чем же?
– В том, что мост – это все-таки неподвижная конструкция. А ты больше походишь на стихию. Иногда мне кажется, что ты единственная причина, по которой я согласился на это венчание. Такое ощущение, если бы на твоем месте была любая другая девушка, я бы поднял бунт.
Музыка достигла кульминации, и солист надрывно пропел:
Я и не думал, что встречу такую, как ты.
– Интересно, что бы это значило? – хмыкнул Деймос, не сводя с меня взгляда, пока песня эхом продолжала:
Нет, я не хочу влюбляться…
Нас снимали на фото, и это ослепительные вспышки фотокамер вскоре превратились в далекие зарницы, а голоса смешались с гулом прибоя. Я искала в его словах подвох, двойное дно, привычную для нашего мира манипуляцию, но видела только пугающую искренность.
– Не нужно так говорить, – грубо произнесла я. – Оставь эти речи для других. Ты сам знаешь, что этим показываешь слабость своим врагам.
– Значит, сегодня я буду самым слабым человеком в Греции, – улыбнулся он в ответ.
– Перестань, – буркнула я, намеренно увеличивая дистанцию между нами, насколько позволял танец. – Ты не хочешь быть слабым, поверь мне. Слабость начинается с одного неосторожного слова, а заканчивается тем, что твое тело находят в Эгейском море. Если ты думаешь, что я та, ради кого стоит подставлять шею, значит, ты плохо подготовился к этой свадьбе.
Улыбка Деймоса стала еще шире, а золотые листья на его венке мелко задрожали, когда он тряхнул своими огненными прядями.
– Я отлично подготовился. – Он внезапно потянул меня на себя, заставляя почти врезаться в его грудь. – Я выучил все твои «холодные режимы» и даже то, как ты сжимаешь челюсти, когда хочешь кого-то убить. Например, сейчас.
В его игривом поведении было столько невыносимой легкости, что она начинала раздражать меня почти до дрожи. Как он мог быть таким в этом опасном мире?
– Тебе пора научиться выживать, – произнесла я. – Иначе совсем скоро тебе конец. С твоим-то подходом к жизни.
– Мое выживание заключается в веселье… Скажи, Хаос, неужели тебе совсем не хочется улыбнуться? Ну хотя бы малюсенькую улыбочку. Специально для меня. Я за это подарю тебе голову любого твоего врага. Хочешь?
Я усмехнулась.
Под маской этого рыжего балагура вполне мог бы скрываться хищник, который умел играть со своей добычей так виртуозно, что та сама просилась в пасть, если бы я не знала, что он на самом деле такой и есть.
– Улыбки не входят в наш свадебный контракт.
– Тогда я буду добиваться этого весь медовый месяц.
Я фыркнула:
– Желаю удачи.