Анархия замерла, не донеся чашку до рта.
Мама слегка порозовела в щеках, но продолжая улыбаться. Кажется, такие подробности ее скорее обрадовали, чем смутили.
Глаза моей женушки метнули в меня ледяную молнию, обещающую долгую и мучительную расправу позже.
Инес еле сдерживалась, чтобы не засмеяться вслух. Она явно понимала, что я пошутил, чего не скажешь о родителях. Они восприняли все более чем всерьез.
Анархия отрезала кусочек омлета на своей тарелке. Нож в ее руке неприятно скрипнул по фарфору. Она подняла взгляд на мою мать.
– Не слушайте его. Деймос просто пытается оправдать свою плохую физическую форму. Ему катастрофически не хватает выносливости. Выдохся уже на втором часу. Приходилось буквально заставлять его работать, чтобы добиться хоть какого-то удовлетворительного результата. Но обещаю, скоро он станет гораздо крепче.
Еда встала поперек горла. Я судорожно закашлялся, пытаясь вдохнуть, и потянулся за стаканом с водой.
Она только что, не моргнув глазом, назвала меня слабаком в постели! Еще и прямо перед моими родителями!
Инес издала звук, похожий на писк сдувающегося шарика, и поспешно уткнулась лицом в тканевую салфетку. Ее плечи мелко затряслись. Она явно была на грани истерики от смеха, прекрасно считывая каждый слой этой словесной перестрелки.
– Довольно, – отрезал папа громко. – Нас не интересуют подробности вчерашней ночи. Особенно за столом. Доедайте свой завтрак и будьте готовы ехать.
– Куда это? – поинтересовался я.
– Хочу познакомить вас с территорией, которая теперь официально будет ваша. Мы едем в Гази.
* * *
Черный внедорожник отца затормозил у тротуара.
Я вышел из машины и огляделся. Над нами возвышались гигантские ржаво-красные трубы и металлические каркасы старого газового завода – Технополиса. Он давно перестал дымить и теперь служил маяком для тусовщиков со всей Европы.
Улицы здесь были узкими. Стены домов, складов и бывших цехов были сплошь покрыты слоями граффити.
Сейчас, при свете дня, Гази спал. Большинство жалюзи на окнах баров, клубов и ресторанов были опущены. Кое-где уборщики лениво смывали шлангами грязь с тротуаров, готовя сцену для нового акта безумия, который начнется с заходом солнца.
– Впечатляет? – Папа вышел следом, поправив пиджак.
Я кивнул, оценивая масштаб. Это место было золотой жилой. Здесь крутились миллионы. Гази был территорией свободы, где закон отступал, освобождая место для наших правил.
Я медленно прошелся по тротуару, заглядывая в витрину закрытого ночного клуба. За стеклом виднелись перевернутые стулья и барная стойка из матового стекла.
Отец обвел рукой квартал и произнес:
– Для нас это приемная парламента. И черный ход Центробанка.
Я усмехнулся.
Туризм и развлечения. Отличная ширма.
– Что вы знаете об этом месте? – спросил папа деловито.
– Сюда стекаются миллионы туристов, которых привозят чартеры Триумвирата, – ответила Анархия. Она подошла неслышно, встав по другую руку от отца. Ее взгляд сканировал крыши зданий, где виднелись мощные блоки кондиционеров и антенны. – Идеальный поток наличных, чтобы легализовать доходы от авиаперевозок и банковских схем.
– Именно. Весь этот район – гигантский миксер. Но деньги это только фундамент. Главный ресурс здесь – люди.
Он указал на неприметную дверь в стене одного из лофтов, над которой не было вывески, только камера наблюдения.
– В этих VIP-залах каждую пятницу решаются вопросы, которые не могут обсуждать в кабинетах министерств. Депутаты, лоббисты, крупные инвесторы здесь расслабляются. Они пьют, изменяют женам, болтают лишнее. И все это пишется.
– Компромат, – добавила Анархия.
– И не только, – продолжил папа. – Посмотрите наверх. Эти старые промышленные лофты… Идеальное место для серверных. Под прикрытием модных стартапов и арт-студий здесь работают наши специалисты по кибербезопасности и кибератакам. Отсюда мы контролируем транзакции, отсюда управляем логистикой наших грузов в воздухе. Электричество здесь жрут как не в себя, но в районе, который светится как новогодняя елка, никто не заметит лишний мегаватт, ушедший на майнинг или взлом банковской защиты, как думаете?
Я вдохнул воздух, пахнущий пылью и нагретым металлом.