– Здесь сходятся наши интересы: туристы везут деньги, политики везут секреты, а наши сервера обрабатывают и то, и другое. – Отец повернулся к нам. – Я передаю вам «ключи» от этого места. Справитесь?
Я переглянулся с Анархией. Она выглядела одновременно и удовлетворенной всем, что услышала, и задумчивой.
– Как так получилось, что Гази стал частью Дома Зевса? – поинтересовалась она. – Все это больше по части Дома Аида.
– Хороший вопрос, – улыбнулся папа. – Дело в том, что Гази – довольно спорная территория. Мой отец, умирая, взял с нас общение, что она достанется одному из наших сыновей, несмотря даже на то, откуда он будет – из какого Дома. Но у него было одно условие: Гази должен достаться женатому. Мой отец знал, что одинокий мужчина, получив власть над таким местом, быстро сойдет с ума или погрязнет в тех самых пороках, которые должен контролировать. Запрещенные вещества, доступные женщины, бесконечные вечеринки – это слишком большой соблазн. А жена – это как партнер, который держит тебя в тонусе и не дает потерять голову. Гарантия того, что управляющий будет смотреть на бизнес трезво, а не через призму собственного удовольствия. Отец говорил, что Гази – это дикий зверь. Одиночку он сожрет, переварит и выплюнет наркоманом или игроманом. Чтобы укротить этот хаос, нужна пара. Один смотрит за бизнесом, вторая смотрит, чтобы первый не упал в пропасть.
Анархия многозначительно посмотрела на меня.
Телефон у отца внезапно сотрясся от звона, и он вынужденно отошел, велев нам пока осматриваться без него. Я подошел к Анархии и с улыбкой спросил:
– Как тебе местечко? Не боишься такой большой ответственности?
Она стрельнула в меня своим фирменным смертельным взглядом.
– Я уже рассказывала тебе о том терминале. С ним, поверь, было куда сложнее справиться.
– О да, я, конечно же, забыл, что у меня самая крутая жена на свете.
Она отвернулась и продолжила разглядывать территорию, которая теперь принадлежала нам обоим. А я в это время пялился на ее профиль. Если бы мы встретились при других обстоятельствах и познакомились, как нормальные люди… Были бы у меня хоть какие-то шансы ей понравиться?
– Хаос, – позвал я и усмехнулся, когда Анархия обернулась. К прозвищу она быстро привыкла. – Что случилось вчера на свадьбе?
Ее лицо изменилось. Как будто я раскрыл самый тщательно скрываемый ею секрет. Но, должен отдать должное: она быстро взяла себя в руки и спокойно, в своем стиле, переспросила:
– Конкретнее, Деймос. Я не могу влезть к тебе в голову и понять, что ты имеешь в виду.
– Перед тем, как уехать, Эррас шепнул мне, чтобы я поблагодарил тебя за то, что ты спасла мне зад. Сначала я подумал, что это была просто шутка… Ну, знаешь, про то, что ты стала моей женой и будешь теперь останавливать меня от необдуманных поступков. Но позже я понял, что он говорил не об этом.
Анархия нахмурилась и стиснула челюсть. Словно я задал неудобный вопрос.
Это подстегнуло меня не отступать, даже если она сейчас начнет открещиваться.
– Это связано с оболом? – спросил я.
– Похороны сразу после свадьбы – не самое приятное, но готовься надеть черный костюм и прощаться со своим кузеном.
– Не отходи от темы. Неужели кто-то на свадьбе покушался на меня?
– Деймос…
– Говори как есть. Так что там случилось?
Анархия обернулась, чтобы удостовериться в том, что мой отец все еще говорил по телефону и нас никто не подслушивал, а потом в два шага сократила между нами расстояние. Я едва даже не отпрянул.
– Никому ни слова, ясно? – процедила она почти в самые мои губы. – Ничего не было.
– Ладно-ладно. Но все же, что все-таки было?
– Кто-то пробрался в дом под видом охраны. Тебя хотели снять со второго яруса галереи.
Я почти счастливо улыбнулся.
– И ты помешала этому случиться?
– У меня не было выбора.
– Да-да, конечно. Ты еще скажи, что не влюбилась в меня и не расстроилась, узнав, что кто-то хочет моей смерти.
Анархия толкнула меня в грудь.
– Хотя бы в такой ситуации вправь себе мозги! Тебя едва не пристрелили, как бездомную собаку. Прямо во время твоего дурацкого танца.
– Да брось. Не такая уж это была бы и трагедия.
– Издеваешься?
– Чуть-чуть.
Она потерла виски, нахмурилась и вздохнула от усталости. Ей предстоит большая работа со мной. Похоже, мы оба будем пакостить друг другу до конца жизни.