– И кто же это был? – спросил я. – Ну, тот, кто хотел меня убить.
– Наемники. Но заказчика они не знали ни в лицо, ни его имени. Так что это ничего не дало.
– А вы смотрели видеозапись с камер?
Анархия вдруг застыла, затем удивленно перевела на меня взгляд. Разумеется, она не могла знать. Об этих камерах никто не знал, кроме членов семьи.
Я усмехнулся:
– Только не говори, что вы этого не сделали. Камеры расставлены по всему дому, буквально. Ты и шагу не сделаешь, чтобы не попасть в зону наблюдения.
– Почему ты раньше не сказал?
– Ты не спрашивала.
– Откуда мне было знать о том, что у вас есть тайные камеры?
– Ни от куда. Но вот теперь знаешь. Твои дальнейшие действия?
Она немного подумала, потом уверенно ответила:
– Ты покажешь мне все видеозаписи со вчерашнего дня, как только мы вернемся домой.
* * *
Когда я завел Анархию в тайную каморку, в которой стоял компьютер, на который и записывалось все, что происходило в доме, в тайне от всей остальной охраны (известные камеры для них записывали в совершенно другой копьютер, который стоял на другой стороне дома под их наблюдением), она едва не наступила мне на ногу, когда бросилась к экрану.
Ей не понадобилось и минуты, чтобы разобраться в устройстве, и уже через тридцать секунд она включила компьютер и нашла папку с записанными видеоматериалами. Анархия села на кресло, ее рука схватилась за мышку, и комнатка заполнилась бесконечными щелчками.
Я наклонился над ней, опершись одной рукой на стол.
– Надеешься, что камера выхватила лицо того, кто за всем этим стоит? Они же не могли проникнуть в дом без помощи со стороны кого-то близкого нам, да?
Анархия бросила на меня удивленный взгляд.
– Не такой уж ты и безнадежный, Деймос. Был бы ты таким на постоянной основе.
– И ты бы влюбилась в меня?
Она закатила глаза, отвернулась и продолжила щелкать мышкой и крутить ролик в поиске видео со вчерашней датой.
– Выкинь, черт возьми, из головы это слово.
– Без любви мир был бы совсем мрачным, – возразил я. – Он пока держится только на этом.
– Нет. Он держится на страхе и расчете. Исключительно на них.
Сказав это также сухо, как и обычно, Анархия резко остановила прокрутку. Курсор замер на файле с меткой «12:46».
– Нашла.
Я подался вперед, почти касаясь подбородком ее макушки. Анархия дважды кликнула мышкой, и на экране развернулась черно-белая зернистая картинка ночного коридора.
В кадре было пусто, пока в правом углу не шевельнулась тень. Человек двигался уверенно, быстро, огибая углы так, словно точно знал расположение официальных камер охраны.
– Он довольно хорошо знает дом, – констатировал я.
Анархия подалась к экрану, щурясь. Фигура на видео остановилась у двери в кабинет моего отца. Человек на секунду повернул голову, и ровно в этот момент солнечный свет из окна упал на его профиль.
Пальцы Анархии так сильно сжали мышку, что я почти услышал хруст.
– Не может быть… – выдохнула она, и в этом шепоте было больше ужаса, чем я когда-либо слышал от нее. – Деймос, скажи мне, что я ошибаюсь. Скажи, что мне мерещится.
Я смог в ответ лишь произнести одно имя:
– Димитрис.
20.
Деймос
– Получается, твой парень оказался не таким уж и невинным, каким ты его считала, да? – усмехнулся я.
Анархия отстранилась от экрана и посмотрела на меня так, будто была готова разбить мне лицо прямо о монитор.
– Это какая-то… – начала она, но запнулась.
Я впервые, наверное, видел ее в таком состоянии. В таком тотально растерянном.
– Это чья-то глупая шутка…
Я перестал ухмыляться. Когда железная леди начинает искать оправдания очевидному, дело дрянь. Я наклонился ближе к монитору, вглядываясь в лицо человека, который так уверенно шел по коридору.
– Это, получается, он хотел меня пристрелить? Неужели он так сильно приревновал тебя ко мне, что готов был таким образом от меня избавиться?
Анархия молчала несколько секунд, словно ее язык прилип к гортани.