– О чем ты?
– Я все вижу. Тебя что-то заботит. Ты постоянно о чем-то думаешь… Скажи, связано ли это с тем парнем, на которого ты запала?
Инес нахмурилась и скрестила руки на груди.
– Какой еще парень? И это не я запала на него, а он…
– Пожалуйста, только не говори мне, что это Димитрис.
Сестра застыла на месте как статуя, ее рот слегка приоткрылся, а глаза округлились.
Самое худшее подтвердилось.
Я откинулся назад и запустил пальцы в волосы, опершись локтями на стол.
– Инес, зачем?.. Ты что, встречаешься с Димитрисом?
Сестренка вскочила со своего места и бросилась ко мне. Она схватила меня за руку и умоляюще начала:
– Деймаки, пожалуйста, не говори никому об этом!
– Разве такое можно скрывать?
– Можно! Если я прошу тебя, значит, ты должен скрыть!
Я перехватил ее руку и посмотрел ей в глаза. В них сейчас горел самый настоящий ужас.
Пока мне не хотелось говорить ей о том, что мы с Анархией узнали. И о том, что из-за Димитриса меня едва не убили. Инес начнет переживать и грустить, я этого не хотел. Поэтому придумал другой повод образумить ее:
– Даже если вы безумно друг друга любите, ты знаешь, что родители не позволят вам быть вместе. Он – Цербер Полемарха, а ты дочь Архонта. Ты ведь знаешь о наших традициях.
– И это самое тупое правило из всех! – зло воскликнула Инес, вырывая руку из моей хватки. – Кто его придумал? Почему мы должны жить по законам чертового Средневековья?! – Ее голос сорвался, а в глазах вдруг блеснули слезы. – Почему я должна быть просто разменной монетой для родителей? Выйти замуж за какого-нибудь старого партнера или избалованного ублюдка из Афин только ради того, чтобы укрепить очередной альянс? Я не вещь, Деймаки! Я… я люблю его!
Она тяжело задышала, глядя на меня с вызовом и отчаянием. У меня сжалось сердце от жалости к ней. Я никогда еще не видел всегда жизнерадостную и светлую Инес в таком состоянии.
– Он заботится обо мне, – уже тише добавила она. – Видит во мне человека, а не просто принцессу криминальнго авторитета.
«Видит человека». Судя по всему, этот Димитрис нарочно заморочил голову Инес. Просто нашел самое слабое звено в нашей семье. Он цинично использовал мою наивную сестру, пока параллельно планировал, как пустить пулю мне в затылок.
– Инес, послушай меня. – Я поднялся и мягко взял ее за плечи, заставляя посмотреть мне в глаза. – Дело не в том, что думаю я. Дело в отце. Ты прекрасно знаешь, какой он. У него нет сантиментов. Если он узнает, что Цербер его Полемарха имеет какие-то отношения с его дочерью… Димитрис не просто потеряет работу… Ему не жить.
Она вздрогнула, и краска моментально схлынула с ее лица.
– Отец убьет его, Инес, – безжалостно, но честно продолжил я. – Долго и мучительно, прямо в одном из наших подвалов. А тебя запрут так далеко, что ты не увидишь даже солнца. Ты же не хочешь для него этого, верно? Такой любви.
– Мы… мы будем очень осторожны, Деймаки, – пролепетала она, и весь ее юношеский бунт мгновенно сдулся, оставив лишь животный страх. – Клянусь, никто ничего не заподозрит. Мы встречаемся только за территорией или когда папа в отъезде… – Она судорожно вцепилась в мою рубашку. – Ты ведь ему не скажешь? Пожалуйста! Деймаки, умоляю тебя! Ты же не будешь…
Я смотрел на ее бледное, залитое слезами лицо и чувствовал себя конченым дерьмом.
– Не скажу, – медленно произнес я. И это была чистая правда.
– Правда? – Она всхлипнула, с надеждой заглядывая мне в глаза.
– Правда. Но ты должна пообещать мне одну вещь. Никаких встреч с ним… в ближайшие дни. Сейчас все на нервах, папа уедет, охрана усилена. Если вы где-то проколетесь сейчас, это будет конец. Держись от него подальше… Ради его же блага. Поняла?
Она часто-часто закивала и бросилась мне на шею.
– Спасибо, Деймаки… Спасибо тебе! Я все сделаю, как ты скажешь. Обещаю!
Я обнял ее в ответ, гладя по волосам и глядя поверх ее головы в стену. Мне удалось лишь выиграть немного времени. Инес будет сидеть тихо, а мы… Мы с Анархией должны избавиться от Димитриса раньше, чем он поймет, что мы вскрыли его игру.
Через двадцать минут я уже был в нашей спальне. Инес отлучилась во двор поиграть в теннис со своей приближенной горничной: погода к этому располагала. Мама же сидела на террассе и читала книгу.
Я рассказал Анархии все, что узнал от Инес.