Что ж, почти прокололся. Мне нужно было продолжать.
– Человек, который хочет войны, не представляет угрозы? Ты сам понимаешь, что говоришь, Димитрис?
– Я прекрасно понимаю. Даже если Евгений хотел войны между Домами, то вашему отцу у него нет мотивов вредить.
– Мой отец – часть Дома Зевса. Он – Полемарх, не забывай об этом. Конечно, у Евгения будут мотивы убрать его с дороги.
Димитрис покачал головой. Вся его расслабленность выдавала его с потрохами. С каждой секундой мне становилось только больнее от осознания того, что он подтверждал наши опасения одним своим видом.
– Не будут, Анархия, уверяю вас, – все продолжал он.
Я на секунду опустила голову, а затем выругалась себе под нос. Мне так хотелось защитить его, но при этом я была прочно связана с долгом всегда хранить верность Триумвирату. В особенности Дому Зевса. Хотя в глубине души ненавидела его за смерть мамы, потому что считала Демида Аргира виновным в той трагедии.
– Димитрис, – прохрипела я, поднимая голову, – я все знаю.
Он нахмурился.
– Что вы имеете в виду?
– Ты хотел убить Деймоса.
После этих заветных слов, которые я изначально хотела скрывать до последнего, могло последовать только одно – полное отрицание. Димитрис никогда не сдавался так быстро.
Но сейчас вдруг…
– Пожалуйста, не лезьте в это.
Я чуть было не отшатнулась от того, насколько неожиданным был ответ. Он даже не попытался отрицать моего обвинения. А оно было очень серьезным.
– В это? – переспросила я. – Деймос – мой муж.
– Но вы ведь его совсем не любите. И с радостью избавились бы от такой тяжкой ноши, как брак с ним.
– Почему ты так уверен?
Глаза Димитриса чуть сузились.
– Что это значит, деспинис Палладис?
– Кирия Аргир, – поправила я.
– Неужели вы полюбили этого мальчишку?
– Нет… Дело вовсе не в этом.
– Дело в долге? В долге, который вы всю жизнь себе внушаете?
Я покачала головой, не понимая, к чему он клонит.
– Посмотрите на меня, Анархия, – произнес Димитрис, неожиданно схватив меня за запястья. Правое он сжал особенно сильно, словно напоминая мне о том, что я ему обязана за спасение жизни. – Вы обманываете саму себя. И уже очень давно. Вы ненавидите Дом Зевса. Потому что уверены в том, что ваша мама была бы жива, если бы не была связана с ним. Если бы ваш отец не работал на Демида Аргира.
Я молчала, не имея возможности вставить хоть слово. В горле пересохло, а в висках стучало.
Мне было все понятно. Я понимала, что он говорит правду. Какой бы чудовищной она не была.
– И смерть Деймоса вас не огорчит. Вы лишь освободитесь от уз брака с человеком, которого тоже ненавидите.
И только на этом моменте я по-настоящему испугалась.
Я вырвала руки из хватки Димитриса и отошла на пару шагов назад, зло глядя прямо ему в глаза. Мое дыхание начинало сбиваться от гнева, который беспощадно застилал глаза.
– Не ставь меня рядом с собой, – ответила я. – Я не жалкий предатель и никогда им не стану.
Димитрис покачал головой и посмотрел на меня почти грустно.
– Я даю вам шанс одуматься. Последний. Уходите. Поверьте, пока рано говорить о правде, но однажды этот день настанет, и вы поймете, что я был прав. Не вынуждайте меня вредить вам.
Я нахмурилась.
– Ты угрожаешь мне?
– Нет. Только предупреждаю, чтобы уберечь. Я знаю, что Дома остались на время без своих голов, а это значит, что они пусты и уязвимы для врагов. Мне ничего не стоит пустить на них кого-нибудь, кто непременно захочет воспользоваться этим случаем.
Я ощутила, как напряглось все мое тело, как сжались сами по себе кулаки, как по спине пробежал неприятный холодок.
– Это звучит как угроза, – настаивала я зло, не отрывая от него взгляда.
Димитрис покачал головой:
– Это предостережение, Анархия.
Я заставила себя сделать медленный ровный вдох. Адреналин уже жег вены, требуя предпринять хоть что-нибудь.
И в долю секунды моя покорность испарилась.
Я сделала резкий выпад всем телом вперед, и моя правая рука мертвой хваткой вцепилась в его левое запястье. Одновременно с этим моя правая нога с размаху ударила его в коленную чашечку.
Раздался глухой хруст и сдавленный рык. Димитрис инстинктивно подался вперед от боли, теряя равновесие, и я тут же использовала это, нанося сокрушительный удар основанием свободной ладони ему прямо в челюсть. Его голова дернулась, но он был достаточно хорошо тренирован, так что использовал инерцию моего удара: его рука взметнулась, перехватывая меня за горло. Пальцы сомкнулись на моей шее, перекрывая кислород. Хватка была стальной – именно такой, какой он сам учил меня блокировать противника, превосходящего по габаритам.