Я стояла неподвижно, переваривая его слова.
– Ты ошибаешься. Мой отец не продавал меня. Он внедрил меня. И если ты думаешь, что я буду твоим спасательным кругом, то ты глубоко заблуждаешься.
Деймос прищурился, и на мгновение маска шута полностью сползла с его лица.
– Ого, – выдохнул он, и его губы тронула кривая усмешка. – Кажется, наш медовый месяц будет гораздо интереснее, чем я планировал. Ты ведь уже представляешь, как будешь подписывать мои смертные приговоры, верно?
– Я представляю, как буду выполнять свою работу, – отрезала я.
– С удовольствием погляжу на это.
Я закаталиа глаза и кивнула в сторону дома.
– Идем обратно. И попытайся хотя бы ради приличия не нести чушь про розовые клубы. Мой отец – человек старой закалки, его терпение не так безгранично, как у твоего.
Деймос изящно поклонился, пропуская меня вперед, к дверям террасы.
– Как скажешь, Хаос. Но розовый цвет мне правда идет, согласись?
Я решила не отвечать, чувствуя на своей спине не только его насмешливый взгляд, но и тяжелый, неподвижный взор Димитриса, который все еще стоял у фонтана.
3.
Деймос
Чертово афинское солнце…
Ослепительный луч ударил мне прямо в глаза, пробиваясь сквозь щель в шторах спальни. Я глухо застонал и натянул одеяло на голову.
В голове все еще эхом отзывался вчерашний вечер: звон бокалов, сухой голос моего отца и запах жасмина, который въелся мне в кожу на той террасе. На тумбочке валялась пара золотых цепей, которые я сбросил с себя ночью, и мои боксеры.
Я перевернулся на спину и уставился в потолок.
Вчерашний вечер прошел на ура. Мой старик выглядел почти разочарованным моей болтовней о розовых складах, а Никандр смотрел на меня как на досадное недоразумение, которое по какой-то ошибке природы носит фамилию Аргир, хотя и старался не показывать этого явно. На самом деле ему даже удалось притвориться счастливым отцом девочки, которую скоро отдают замуж за крутого парня.
Но несмотря на это, в целом все шло просто прекрасно. Потому что я познакомился со своей будущей женой.
Анархия Палладис.
Ну что за имечко? Анархия. Я бы мог подумать, что в школе ей наверняка придумывали всякие дурацкие клички с этим именем, но, судя по тому, что я вчера лицезрел, она отрывала язык каждому, кто смел тявкать в ее сторону.
Можно ли считать унижением факт того, что тебя собираются женить на девушке просто для того, чтобы она держала тебя в узде?
О да, это было унижение в чистом виде. Мой отец, человек, перед которым трепещет половина Греции, официально расписался в том, что его единственный наследник – неуправляемый кусок дерьма, который, к тому же, может подохнуть в любой момент. Ему нужен был намордник в красивой обертке, и он его получил. Но вместо того, чтобы выбрать какую-нибудь тихую овечку из хорошей семьи, которая бы плакала в подушку, пока я спускаю миллионы в подпольных казино дяди Паисия, он выбрал ее.
Смертельно опасную копию своего отца.
Я до сих пор чувствовал на своем запястье стальную хватку ее пальцев. У девчонки была довольно сильная рука и взгляд палача.
Никогда бы не подумал, что девушка, собирающаяся тебя прирезать – это так сексуально.
Я усмехнулся, все глядя в потолок, затем наконец заставил себя встать с кровати. Мое отражение в зеркале напротив выглядело довольно паршиво, к тому же еще я был весь голый: вчера ночью в спальне стало жутко жарко, отчего я ворочался каждые пять минут и в итоге стянул мешающие телу расслабиться боксеры.
В дверь спальни вдруг раздался тихий стук.
Я не успел даже отмахнуть остатки сна, как на пороге появилась горничная. Держа поднос с графином с чистой водой, стаканом и пузырьком с таблетками, она обронила взгляд на мою голую фигуру, покраснела и одновременно настойчиво попыталась сделать вид, что ничего не увидела.
– Простите, кириос Аргир, – пробормотала она, опуская взгляд еще ниже, – я принесу халат и все, что нужно. Вы хотите завтрак в постель?
– Ага, принеси халат, – сказал я. – Завтракать спущусь вниз сам. И закрой дверь за собой.
Она кивнула, положила поднос на тумбу и исчезла в коридоре. Это маленькое зрелище заставило меня улыбнуться.