Дойд до нужного крыла, я толкнул двустворчатые двери в кабинет отца. В просторной комнате были мои кузены. Ригас мерил шагами пространство от огромного камина до панорамного окна, напоминая запертого в клетке льва. Эррас сидел за массивным отцовским столом, обложенный планшетами и телефонами, его пальцы с бешеной скоростью летали по клавиатуре ноутбука.
– Деймо, – резко бросил Ригас, как только я вошел. Его темные глаза горели. – Как там Анархия?
– Спит, – ответил я, подходя к столу. Тон моего голоса дал Ригасу понять: тему Анархии мы сворачиваем. – Что у вас по туркам?
Эррас оторвался от экрана. Под его глазами залегли глубокие тени. Мы все не спали больше двух суток.
– Ничего хорошего, Деймо, – глухо отозвался он. – Я поднял все связи. Маршрут наших катеров отследили до точки встречи в нейтральных водах Эгейского моря. В 23:14 они вошли в квадрат переговоров и попали в слепую зону. Сигнал морского транспондера на главной яхте был подменен, радары показывали, что они просто дрейфуют. Военные глушилки отрезали GPS и спутниковую связь ровно в 23:17. Телефоны старших и рации их Церберов вне сети. Ни единого сигнала.
– Их взяли в чертову коробку, – прорычал Ригас. – Турки, должно быть, устроили засаду.
– Хочешь сказать, Архонты Домов сейчас могут быть… – Я оперся кулаками о стол, даже не желая думать о том, что уже мелькнуло в голове.
– Тут два исхода, – заговорил Эррас. – Либо турки уже убили их и пошлют своих людей к нам – закончить с «остатками», либо будут использовать их как элементы шантажа, чтобы что-то от нас потребовать. Если правдив второй вариант, то они должны связаться с нами.
Я никогда не был хорош во всей этой политике, мне не приходилось ломать голову над вставшей проблемой. Я, по правде говоря, всегда был отвратительным наследником такой мощной семьи. Поэтому Анархия и появилась в нашем доме.
Ох, Анархия…
Если бы она сейчас стояла здесь, здоровая и холодная, как лед, ее гениальный мозг уже выдал бы нам три варианта развития событий и показал бы, где искать родителей. Но она лежала наверху, приходящая в себя от ранения, и мне приходилось думать за нас двоих. И у меня это отстойно получалось.
– Нашли какие-нибудь… тела? – спросил я, глядя на Эрраса.
– Нет. Местные легавые, которые на нашей зарплате, молчат, в порту чисто. Ни крови, ни гильз, ни броневиков. Они просто испарились. Три главы Триумвирата исчезли вместе с охраной из пятнадцати человек.
– Если нет тел, значит, они нужны им живыми, – процедил я, чувствуя, как внутри сжимается ледяная пружина. – Ты был прав… Это как будто захват для шантажа.
– Так давайте дадим им повод для шантажа, – процедил сквозь зубы Эррас. – Мы поднимем наших боевиков в городе. Вырежем всех турецких лейтенантов в Афинах за одну ночь. Посадим их на ножи, пока их боссы не выйдут на связь.
– И тогда турки просто пришлют нам головы наших родителей в коробках, – ледяным тоном осадил его Ригас. – Пока мы не знаем, где их держат, любые агрессивные действия – это самое последнее, что нам нужно.
– А что ты предлагаешь?! Сидеть и ждать, пока они сами позвонят и выставят счет?!
– Да. Мы ждем требования… Что по каналам связи турок? Кто-то из их верхушки выходил на контакт с другими семьями?
Вопрос был логичен. Даже я понимал это. Если турки готовятся к войне с греками, они могли звонить боссам итальянской или русской мафии с предложением: «Греки сейчас без лидеров. Давайте вместе ударим по ним и поделим их территории».
– Тишина, – покачал головой Эррас. – Они легли на дно.
Я выпрямился, разминая затекшую шею. Ситуация была критической. Наши семьи остались практически обезглавленными. Новость об исчезновении старших разойдется по улицам через сутки, и тогда начнется настоящий хаос. Мелкие банды попытаются откусить наши территории, итальянцы начнут давить с запада.
– Слушайте меня внимательно. – Ригас посмотрел сначала на Эрраса, затем на меня. Его голос в стенах кабинета звучал так, словно он уже отдавал приказы как полноправный Архонт своего Дома. – Никто за пределами этого особняка не должен знать, что связь потеряна. Для всех вокруг, даже для тех, кому мы доверяем, главы Домов просто задерживаются на переговорах в Турции.