Никандр медленно откинулся в кресле.
– Где сейчас твои кузены? – спросил он.
– На своих местах. Смотрят за тем, чтобы турки не подослали свои крыс под шумок. Ведь сейчас Дома практически обезглавлены.
– А где моя дочь?
Воздух в кабинете, как мне показалось, стал плотнее.
Я выдержал тяжелый, пронизывающий взгляд Никандра. Лгать этому человеку было сродни прогулке по минному полю с завязанными глазами – одно неверное слово, малейшая заминка, и он разнесет тебя в клочья. Даже если ты наследник Дома Зевса и сын его босса. Для него я все равно был просто мальчишкой.
Но я пообещал Анархии.
– Отдыхает, – ровно ответил я, не отводя глаз. – На втором этаже. В своей спальне.
Никандр чуть прищурился. Густой дым от сигары медленно поплыл к резному потолку.
– Отдыхает? Сейчас?
В его обманчиво спокойном голосе скользнула опасная нотка.
Он знал Анархию лучше, чем кто-либо другой. Знал, что выковал идеальное оружие, которое не пылится в ножнах, когда вокруг разгорается война. В моменты кризиса его дочь не отсиживалась бы в спальнях – она первая брала бы ситуацию за горло.
– Дома остались без Архонтов, а моя дочь позволяет себе затворничество? – Никандр облокотился на подлокотник. – Это на нее не похоже.
Я мысленно выругался, но внешне лишь усмехнулся, подавшись навстречу его подозрениям. Лучшая защита – это нападение.
– Не волнуйтесь, Никандр, – отчеканил я, вливая в голос максимум уверенности. – Последние три недели она держала в узде всех, кто находился в нашей вилле. Работая из тени, собирая информацию и вычисляя, кто из наших людей может переметнуться к туркам. А пару часов назад она лично спустилась в столовую и за пять минут заткнула истерику моей сестры и пресекла бунт матери, которая уже собирала кортеж, чтобы ехать к границе. Поверьте, ваша дочь контролирует ситуацию изнутри не хуже, чем вы за границей.
Никандр изучал мое лицо еще несколько долгих секунд. Я чувствовал, как его взгляд буквально разрезает меня на кусочки. Если он сейчас поднимется наверх и увидит ее в постели и швы под одеждой… Мне конец.
Наконец, губы Никандра дрогнули в скупой усмешке гордости. Упоминание о том, как Анархия подавила бунт, сработало безупречно.
– Она молодец, – коротко констатировал он, стряхивая пепел. – Я навещу ее позже. А пока оставим женщин заниматься внутренним двором. Нам нужно решить проблему с границей. И ты, как единственный наследник, обязательно должен участвовать. Ты ведь понимаешь?
Я неслышно выдохнул, чувствуя, как разжимаются легкие. Отсрочка получена.
Но вот проблема оставалась в другом. В моем больном сердце. Я совсем не гожусь для того, чтобы бегать с автоматом по пересеченной местности в снаряжении, играя в героя боевиков.
Понятия не имею, стоило ли все-таки рассказывать ему о моем пороке, или родители верно поступили, скрыв этот неутешительный факт обо мне. Но я знаю точно: если по Триумвирату поползут слухи, что сердце наследника Дома Зевса может дать сбой от чрезмерных физических нагрузок или затяжного стресса, меня сожрут со всех сторон. Этим обязательно воспользуются.
Но Никандр смотрел на меня, ожидая ответа.
Я сделал глубокий вдох, подавляя желание прижать ладонь к груди, где пульс и так уже отбивал нездоровый ритм после этого напряженного разговора.
– Понимаю, – ровно произнес я. – И не собираюсь прятаться за спинами охраны.
– Хорошо. Но все же ты не рядовой штурмовик. Твоя задача – не лезть под пули вслепую, а гарантировать, что мы вытащим Архонтов и отрежем туркам пути к отходу по воде. Мы развернем командный пункт на штабном катере прямо на границе действия глушилок. Будем координировать штурмовые лодки и контролировать внешний периметр. Если Архонты в том квадрате и начнется бойня, мы должны видеть всю шахматную доску целиком.
Я кивнул и вслух предположил:
– Хотите, чтобы это увидели наши люди? Что наследник не отсиживается в особняке, пока его отец в заложниках? И чтобы увидели турки, если попытаются прорваться?
– Да. Это принесет пользу.
Я с ним согласился, хотя внутри все сжалось от понимания того, на какой риск иду. Если ситуация выйдет из-под контроля, если на командный пункт нападут – мне придется вступить в бой. И тогда останется лишь молиться, чтобы адреналин и таблетки, которые я глотаю под приказами жены, удержали мое сердце от остановки.