– Понял. Сделаем.
Я сбросила вызов и откинулась на подушки, чувствуя мрачное удовлетворение. Пусть Деймос и отец занимаются грубой силой на море, а я пока выпотрошу турецкую сеть изнутри, не выходя за пределы. И если кто-то из предателей думает, что раненая дочь Никандра Палладиса выбыла из игры, этой ночью они умоются собственной кровью.
Я медленно спустила ноги с кровати. Опираясь рукой о спинку кровати, заставила себя встать и зло оскалилась своему отражению в панорамном стекле. Физическая боль – отличный стимулятор. Она отрезвляет и выжигает из головы все лишние сентиментальные мысли о чужих губах и больных сердцах. Подойдя к гардеробной, я критически оглядела себя в зеркале. В таком виде спускаться к пленнику нельзя. Зервас должен видеть перед собой свой худший кошмар. Палача.
Стиснув зубы, я стянула с вешалки просторную черную шелковую рубашку. Идеальный цвет – на нем не будет видно свежих пятен. Застегнув пуговицы, натянула темные брюки и сунула ноги в ботинки на жесткой подошве. В подвалах часто бывает скользко. Особенно после долгих допросов.
С прикроватной тумбочки в кобуру на поясе перекочевал мой «Глок». Я не собиралась его использовать – по крайней мере, не сразу. Пуля – это милосердие, а Дариан Зервас его не заслужил. Для него у меня были заготовлены куда более изысканные методы убеждения.
Никакой физический инструмент не развязывает язык быстрее, чем звук плача собственной жены и ребенка в соседнем помещении.
* * *
После ужина мне доложили, что Дариана привезли. Вместе с его семьей. Конечно, его семью я трогать не собиралась, – они не виноваты в том, что их муж и отец такой ублюдок, – но заставить их плакать все равно придется.
Я спустилась в подвал. Воздух здесь был таким же, как и в подвале нашего дома: сухим, прохладным и отдающим стылым бетоном. Идеальная звукоизоляция отсекала любые шумы внешнего мира.
У тяжелой стальной двери меня уже ждал один из Айм Дома Зевса. Он молча кивнул и протянул мне планшет с трансляцией с камер видеонаблюдения. На разделенном надвое экране я видела две смежные комнаты. В одной, привязанный к металлическому стулу, дергался Дариан Зервас. На его голове был плотный черный мешок, из-под которого доносилось невнятное мычание. Во второй допросной, на жестком стуле, жались друг к другу его жена и маленькая дочь. Они были напуганы до смерти. Мои люди и пальцем их не тронули, но сам факт внезапного похищения вооруженными головорезами сделал свое дело. Девочка безостановочно всхлипывала, уткнувшись лицом в шею матери, а та гладила ее по волосам дрожащими руками, с ужасом озираясь на голые серые стены.
– Аудиосвязь между комнатами настроена? – спросила я, возвращая планшет охраннику.
– Так точно, кирия. Зервас будет слышать каждый их вдох. Динамики выведены прямо над ним.
– Отлично. – Я поправила воротник своей рубашки. – Дайте ему еще три минуты помариноваться в темноте. Пусть его богатое воображение нарисует самые жуткие картины того, что мы с ними делаем. Затем снимите мешок. И включите микрофоны в соседней комнате.
Я толкнула тяжелую дверь и шагнула в допросную к Дариану.
Услышав скрип петель, он мгновенно замер, перестав дергаться. Я неспешно обошла его по кругу. Мои ботинки на жесткой подошве ритмично и гулко чеканили шаг по бетонному полу. Я знала, как этот звук действует на тех, кто сидит с завязанными глазами. Он ломает психику быстрее побоев.
Я остановилась прямо перед ним, прислонившись бедром к металлическому столу, на котором был аккуратно разложен арсенал для беседы – от банальных плоскогубцев до хирургических зажимов. В ту же секунду из динамика под потолком раздался громкий отчаянный всхлип его дочери, усиленный аппаратурой.
Зервас дернулся так сильно, что металлический стул жалобно скрипнул.
– Исмена?! – Его голос сорвался на хрип. – Кто здесь?! Не трогайте их, слышите! Они ничего не знают!
Выждав три минуты, охранник, шагнувший следом за мной, резким движением сдернул мешок с головы пленника. Дариан зажмурился от яркого света флуоресцентных ламп. Потребовалось несколько секунд, прежде чем он смог сфокусировать на мне свой обезумевший от страха взгляд.
– Доброй ночи, Дариан. – Я смотрела на него сверху вниз, чувствуя лишь ярость. – У нас с тобой мало времени. Поэтому давай обойдемся без прелюдий.