Увидев фигуры штурмовиков, он замер. А когда из-за их спин вышла я, его лицо стремительно потеряло цвет, став похожим на мокрый мел. Он ждал кого угодно. Полицию. Конкурентов из других банд. Турок, решивших зачистить концы. Но вряд ли меня.
– Анархия?.. – хрипло выдохнул Орестис. Телефон выскользнул из его ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на ковер. – Что… Что ты здесь делаешь? Какого дьявола вы себе позволяете?! Я Эпарх Дома Зевса!
Я сократила расстояние между нами, хрустя битым стеклом под подошвами ботинок.
– Связь не работает, Орестис? – Я подняла пистолет и уперла холодный ствол прямо в его лоб.
Его глаза расширились, когда он заглянул в мои. Он понял все. Понял, что Зервас заговорил. Понял, что его блестящая сделка обернулась его собственным смертным приговором.
– Если ты сейчас не назовешь мне координаты человека, на которого работал, за следующие пять минут, я прострелю тебе оба колена. Время пошло.
Его взгляд, метавшийся между мной и черным зевом пистолета-пулемета Терона, внезапно замер. Страх в его глазах вдруг сменился чем-то другим. Он посмотрел на меня так, словно впервые увидел.
– Ты… ты правда не знаешь… – Его губы дрогнули в жуткой усмешке. – Ты примчалась сюда. Рискуешь всем, чтобы спасать Дом Зевса. Спасать… его. Боже мой, какая ирония.
– Координаты, Орестис. Живо, – процедила я. Мой палец напрягся на спусковом крючке. Его тон мне категорически не нравился.
– Ты всегда была такой умной. – Он вдруг рассмеялся, несмотря на оружие. – Анархия, и что же случилось? Разум затмили семейные узы?
По моей спине пополз ледяной холод.
– Кто за этим стоит? Имя, твою мать!
Орестис набрал в грудь побольше воздуха. В его глазах мелькнула мрачная решимость обреченного, который решил утащить всех за собой на дно.
– Тот, кому выгодна смерть твоего муженька. Спроси о…
И в этот момент раздался оглушительный звон бьющегося стекла, который слился с влажным хрустом.
Панорамное окно за спиной Веньериса взорвалось внутрь кабинета тысячей сверкающих осколков. Голова дернулась с неестественной резкостью.
Я отшатнулась назад, когда на мою щеку брызнуло горячим. Орестис с глухим стуком рухнул на ковер лицом вниз. В его затылке зияла выходная дыра. Кровь стремительно расползалась по ворсу, смешиваясь со стеклянной крошкой.
– Снайпер! Ложись! – взревел Терон, потянув меня вниз, к полу.
Кабинет погрузился в абсолютный хаос. Луч настольной лампы разбился от чьего-то случайного удара. В кромешной тьме заметались лучи подствольных фонарей бойцов. Раздались оглушительные очереди – охрана открыла шквальный огонь на подавление в разбитое окно, прошивая ночь трассерами.
Но это было бесполезно.
Тот, кто нажал на курок, находился где-то в темноте Глифады, на крыше соседнего особняка или среди деревьев. Это был один-единственный, идеально выверенный выстрел крупнокалиберной винтовки. Стрелок ждал. Он страховал Орестиса… или, скорее, следил за тем, чтобы тот не сболтнул лишнего, если его возьмут.
Я лежала на холодном полу, чувствуя, как на лице сохнет чужая кровь, и смотрела на мертвое тело в полуметре от себя. А стрелок уже растворился в ночи, забрав с собой правду.
* * *
Я сидела в ванной нашей общей с Деймосом спальни.
Вода с шумом билась о белоснежный фарфор раковины. Я машинально, раз за разом, терла лицо жестким полотенцем, хотя кожа уже горела огнем, а вода давно стекала прозрачной. Кровь Орестиса Веньериса смылась, но его недосказанные слова въелись глубоко под кожу.
Внезапно тишину ванной комнаты разорвал резкий и пронзительный рингтон моего телефона, брошенного на мраморную столешницу. Я вздрогнула.
На экране светилось имя Деймоса.
Дрожащими пальцами, оставляя на стекле влажные разводы, я схватила трубку и нажала на зеленую иконку.
– Деймос! – выдохнула я, почти срываясь на крик. – Слава богу! Где ты сейчас? Ты не должен никуда ехать! Слышишь меня? Никакой границы! Никаких встреч с турками! У меня есть информация, это ловушка! Орестис…
Слова сыпались из меня лихорадочным, бессвязным потоком. Я хотела вывалить на него все: и ночной штурм Глифады, и снайпера, и этот жуткий, обрывочный шепот.
– Хаос, стоп! – Голос мужа на том конце провода звучал до странного спокойно, даже чуть устало. Он заставил меня на секунду замолчать, глотая воздух. – Успокойся. Никто никуда не едет.