Она скептически приподняла бровь:
– И что же ты сделаешь?
– Схвачусь за сердце, начну театрально задыхаться и максимально эпично рухну прямо перед ним. Желательно еще задеть по пути какую-нибудь антикварную вазу. Поверь, тогда ему придется резко свернуть свои нотации.
Губы девушки дрогнули. Она попыталась сохранить ледяной вид, но в глазах уже плясали смешинки.
– Боюсь, он просто брезгливо перешагнет через твое тело и продолжит на меня орать.
– Ну и семейка у тебя, Хаос. Никакого сострадания к инвалидам… – Я притворно цокнул языком, а затем наклонился и быстро поцеловал ее в пухлые губы, все еще хранящие горечь эспрессо. – Ладно, с семейной терапией закончили. Давай к делу. – Я выпрямился, стряхивая с себя расслабленность. – Если твоему отцу уже доложили о твоих подвигах, значит, за нами кто-то очень внимательно наблюдает. Так получается? Инфа утекла слишком быстро. Не странно ли?
Она задумалась, устремив взгляд куда-то в сторону. Я похлопал по ее коленке, чтобы она посмотрела на меня.
– Знаешь, что мне кажется? Мне не хочется этого говорить, но… Может, это был Димитрис?
– С чего такие выводы?
– Он – ближайший Цербер твоего отца.
Анархия начала напрягаться.
– К чему ты клонишь, Деймос?
– Он мог быть стрелком и он же и мог доложить о произошедшем твоему отцу. И тогда ему пришлось отменить поездку за границу, просто потому что у него просто… нарушились планы.
Я почти увидел, как кровь мгновенно отхлынула от ее лица.
– Нет, – выдохнула она, и в этом коротком слове прозвучал настоящий ужас. – Нет, Деймос. Ты вообще в своем уме?! – Она уставилась на меня широко распахнутыми глазами. – Ты… ты хочешь сказать… Ты думаешь, мой отец организовал все это?! Что он заодно с Димитрисом?! Что он дал туркам возможность взять в заложники твоего отца и остальных Архонтов?!
Я примирительно поднял руки ладонями вперед, стараясь не делать резких движений. Сейчас она напоминала загнанную в угол дикую кошку – одно неверное слово, и она бросится рвать мне глотку.
– Я не утверждаю, это просто… предположение. Я пытаюсь сложить два и два… Ведь Димитрис – верный цепной пес твоего старика. Который тебя, к тому же, ранил. И доктор Сидерис говорил, что человек, ударивший тебя ножом, словно точно знал, куда целиться, чтобы не убить, но при этом ранить так, что тебе придется пролежать какое-то время в постели.
– Мой отец тут не при чем! – рявкнула Анархия. – Зачем ему это делать? Они с Демидом дружат больше тридцати лет…
Я тяжело вздохнул, глядя на то, как она мечется. Мне искренне не хотелось рушить ее мир, но кто-то должен был озвучить и такие предположения.
– Зачем? Власть, сладость моя. Абсолютная, безграничная власть. Подумай сама. Если Архонты Домов вдруг «трагически погибнут» от рук злобных турецких конкурентов… кто может стать легитимным главой? Твой отец. Как ты и упомянула, он предан Триумвирату больше, чем кто-либо другой. Симвулосы, Эпархи, Тагмархи… да даже простые Аймы будут за то, чтобы он стал новым Архонтом. Он выйдет сухим из воды, толкнет трогательную речь на их похоронах и подгребет под себя всю Грецию. Скажешь, это не в его стиле?
Анархия смотрела на меня пустым, остекленевшим взглядом, продолжая отрицательно качать головой, но мои слова уже пустили корни. Она была слишком умной, чтобы не понимать, насколько логичной выглядит эта теория.
– Этого не может быть… – прошептала она, и в ее тоне звучало столько отчаяния, что мое сердце сжалось. – Если это так, значит, мы воюем не с турками. Мы воюем с моим собственным отцом…
– Подожди. – Я взял ее за руки и, поглаживая ладони, произнес: – Не спеши с выводами. Повторюсь: это просто предположение.
– Тогда я поеду к отцу прямо сейчас, чтобы поставить все точки над «i».
Анархия сразу же дала понять, что не шутит, когда слезла со стула и собралась покинуть кухню.
– Собираешься оставить меня одного в этом доме? – наигранно обиженно произнес я.
– Ты будущий Архонт. Как-нибудь справишься.
– Ну нет! Ты вышла за меня для того, чтобы стать Архонтом вместо меня.
– Деймос, успокойся. Посиди пока с Инес и мамой. Не умрешь.
Я сделал пару быстрых шагов в ее сторону и встал перед ней, лукаво улыбаясь.
– Неправда. Я умру без тебя.
– Дай мне пройти.
– Не-а.