Я буквально чувствовала, как бешено пульсирует его кровь. А чертова близость с ним была такой вызывающей, что у меня перехватило дыхание. Это не было похоже на обычное пьяное приставание. Это была, скорее, война, которую он вел на моем поле, используя самое запретное оружие – собственную уязвимость.
– Ты пьян. И не соображаешь, что несешь.
– Я соображаю лучше, чем когда-либо. Я вижу тебя насквозь. Ты презираешь меня, потому что я не вписываюсь в твой стерильный мир правил и обязанностей.
Его свободная рука скользнула по моей талии, притягивая меня к нему так плотно, что я почувствовала пряжку его ремня.
– Ну же, – выдохнул он мне в самые губы, почти касаясь их своими. – Сделай хоть что-нибудь, Хаос.
Я чувствовала, как мои костяшки белеют, сжимая рукоять ножа. Сталь между нами была единственной преградой, не дававшей нам окончательно столкнуться. Но Деймос, казалось, перестал ее замечать. Он стоял так близко, что я видела каждую крапинку в его помутневших глазах.
– Ты хочешь действия? – прошипела я. – Ты хочешь увидеть, на что я способна, когда выхожу за рамки правил?
Я резко развернула кисть, и холодное острие ножа скользнуло вверх, упираясь ему в подбородок. Я заставила его задрать голову, открывая беззащитную шею. Всего одно движение, и его пьяный бред сменился бы предсмертным хрипом.
Но Деймос даже не вздрогнул. Он издал короткий, гортанный смешок, и его рука соскользнула с моей талии.
– Наконец-то, – выдохнул он. – Наконец-то я вижу тебя, а не куклу Дома Зевса.
Это было безумие.
Мое тело предательски отзывалось на его близость: сердце колотилось в унисон с его собственным, а кожа в тех местах, где он коснулся меня, горела так, словно он прикладывал к ней раскаленное железо.
– Ты играешь со смертью, Деймос. – Я надавила сильнее, чувствуя, как кончик лезвия вот-вот проколет ему кожу.
– О, дорогая… Смерть – уже моя подружка. Мы видимся с ней почти каждый день. Так что… либо отправь меня к ней, либо поцелуй. Третьего пути сегодня не будет.
Он замер, ожидая моего решения.
Весь мой мир, выстроенный на дисциплине и долге, трещал по швам под натиском этого рыжего дьявола, который решил, что имеет право сорвать с меня маску.
Я смотрела в его глаза, в которых тонули остатки моего самообладания, и ненавидела его в этот момент. Ненавидела эту размазанную помаду на его теле, этот запах виски, эту самоуверенность.
Я медленно отвела лезвие от его горла и секунду просто смотрела на него, позволяя ледяному воздуху из открытого окна остудить мой пыл и вернуть контроль над телом. Затем, используя момент его пьяного замешательства, резко уперлась ладонями в его грудь и с силой толкнула.
Деймос, не ожидавший такого отпора, пошатнулся и отлетел назад. Его глаза на мгновение расширились от удивления, а затем в них снова вспыхнул насмешливый огонек.
– Третий путь всегда есть, – произнесла я ровно. Демонстративно отбросила нож на кровать и сложила руки на груди, выстраивая между нами невидимую, но непроницаемую стену. – Он называется «здравый смысл». До нашей свадьбы осталось совсем немного времени. Это политический союз, сделка, и, как бы тебе ни хотелось обратного, нам обоим нужно дожить до этого дня. Желательно не в состоянии пьяного бреда и без ножевых ранений.
Он открыл было рот, чтобы что-то вставить, но я перебила его, сделав шаг вперед – на этот раз осознанно и властно.
– Прекрати заниматься этой ерундой. Твои дешевые провокации и попытки вывести меня из себя жалки. Оставь эту драму для своих любовниц, им это, возможно, льстит. А мне нужно выспаться. – Я указала рукой на дверь. – Иди к себе, Деймос. Проспись. И постарайся завтра выглядеть как наследник Дома Зевса, а не как жалкая тень своего отца. Оставь меня в покое хоть на сегодня.
Деймос продолжал стоять и смотрел на меня так, словно мои слова были последней каплей в чаше его изнурения. Его взгляд, еще минуту назад горевший вызовом, вдруг потух, подернувшись мутной пеленой.
– Тень… – глухим эхом отозвался он, и его губы криво дернулись. – Ты права. Я всего лишь тень.
Он хотел еще что-то ответить, я видела, как напряглась его челюсть, как он судорожно вдохнул, собираясь выплюнуть очередную колкость, но слова словно застряли у него в горле.
Деймос развернулся, чтобы пойти к двери, но вместо этого тяжело привалился плечом к стене, и я заметила, как его веки потяжелели. Лихорадочный блеск в глазах сменился мутной дымкой. Он попытался выпрямиться, чтобы сохранить остатки достоинства, но его качнуло в сторону. Его рука неуверенно потянулась в сторону ручки двери, и в этот момент его колени подогнулись. Деймос начал медленно сползать вниз по двери, пока не опустился на пол прямо на моем пороге. Его голова свесилась на грудь, а тяжелое неровное дыхание вскоре сменилось глубоким пьяным сопением.