– Твое лицо… на секунду оно перестало быть маской, – тихо произнес он, игнорируя мой ответ. – Ты выглядела так, будто я тебя ударил.
Я попыталась высвободить руку, но он мягко потянул меня к себе еще ближе. В воздухе между нами застыло напряжение.
– Мой долг – быть твоей головой, – напомнила я, глядя ему в глаза. – А не твоим психотерапевтом. Отпусти.
– Ты так боишься быть человеком, Хаос? – Он почти печально улыбнулся. – Боишься, что если почувствуешь хоть каплю привязанности, то твоя идеальная стратегия рассыплется в прах?
И внезапно Деймос резким, но удивительно бережным движением притянул меня к себе, окончательно стирая те немногие сантиметры, что нас разделяли.
– Тебе просто нужны обнимашки.
Его руки сомкнулись у меня на лопатках.
Я замерла. Мое тело, привыкшее к дисциплине и дистанции, на мгновение превратилось в кусок льда. Я никогда еще не подпускала к себе чужих так близко. Холод был моей броней, моим способом не впускать никого внутрь меня.
Но Деймос был теплым. Даже горячим. Его волосы коснулись моего виска, и я почувствовала запах можжевельника и апельсина.
И вдруг в груди что-то шевельнулось. Это не было похоже на страх или гнев. На секунду мне захотелось не бороться, а просто закрыть глаза. Но разум среагировал быстрее, чем я успела осознать это.
Я резко уперлась ладонями в его грудь и с силой оттолкнула от себя. Деймос не ожидал такого отпора и слегка отлетел на шаг назад.
– Не смей, – выдохнула я, и мой голос, к ужасу, слегка дрогнул. – Не смей играть в близость, Деймос. Мы здесь не для этого.
Я лихорадочно поправила воротник, чувствуя, как горят от ярости на саму себя щеки. И снова надела маску, которая теперь казалась мне тяжелее, чем обычно.
– Твое сердце сделает нас уязвимыми. Обнимай Инес, если тебе так нужно тепло. Мамочку и папочку. А со мной тебе придется довольствоваться только моими советами и моим присутствием.
Деймос стоял неподвижно, его светлые глаза потемнели, став похожими на грозовое небо.
Не дав ему и шанса на какой-либо ответ, я развернулась и почти выбежала из комнаты. Только лишь оказавшись в пустом коридоре под осуждающими взглядами его предков, я позволила себе глубоко вдохнуть.
На правом запястье все еще горел след от его пальцев, а внутри пульсировало эхо того странного и незнакомого мне ранее тепла.
10.
Деймос
Мои попытки хотя бы немного подружиться с этой ледяной стервой снова потерпели поражение.
Дверь за Анархией захлопнулась с таким дребезгом, что стены всего дома затряслись. Я остался стоять посреди комнаты, все еще чувствуя ее отторжение. Она была как кусок мрамора, который я по ошибке принял за живого человека. И меня выводило из себя это высокомерие. Ужасно.
Я посмотрел на свои ладони, словно на них мог остаться след от прикосновения к ней и бешеная пульсация сердца Анархии, которую успел перехватить, когда обнял ее. Тело не умеет лгать так виртуозно, как это делает ее язык.
Повернувшись назад, я взглянул на себя в зеркале и усмехнулся из-за внезапно явившейся забавной мысли.
Анархия в силу своего характера словно была льдом, а я из-за своих волос казался огнем. Вот только понятия не имею, возможно ли вообще растопить ее когда-либо. Пока мне казалось, что это ее лед способен погасить любое пламя.
– Деймаки-и-и! – вдруг позвала меня Инес, постучавшись всего раз, но уже открывая дверь.
Я развернулся к ней, встречая сестренку, входящую в комнату. Пока мы ссорились с Анархией, она успела переодеться в свою форму, которую обычно надевала для игр в теннис на заднем дворе с прислугой.
Честно говоря, я немного напрягся, ожидая, что она собралась прочесть мне нотацию о том, что я устроил вчера. Родители оторвут мне голову, если узнают о моих похождениях. А они узнают. Даже если не от сестры или тетушки Риммы, то от наших домашних медиков и доктора Сидериса, который вчера ставил мне капельницу.
– Мне нужен совет, – вдруг сказала Инес, заставив меня нахмуриться от удивления.
– От меня? – переспросил я, затем ухмыльнулся. – Когда это ты приходишь ко мне за советом?