– Тебе пора запомнить, – выдохнула она. – У нас на кону жизни, влияние и миллиарды евро. А ты все еще застрял в возрасте трудного подростка.
– Может и так. И у трудных подростков слишком много лишней энергии, полное отсутствие границ и патологическая тяга к экспериментам.
Она выгнула бровь. Я продолжил говорить:
– Мне интересно… Когда через три дня двери нашей спальни закроются и мы останемся наедине, ты продолжишь читать мне лекции? Или мне все же стоит подготовиться к практическим занятиям? Знай, что я планирую быть просто ужасным мальчиком.
Я заметил, как пальцы Анархии на мгновение до белизны сжались на серебряном окладе Евангелия.
– Ты даже не представляешь, сколько способов заставить тебя замолчать у меня есть, – выдала она. – И поверь, ни один из них не включает в себя те влажные фантазии, которые ты сейчас крутишь в своей пустой голове.
Я наслаждался этим моментом.
– А вот тут я бы поспорил. Некоторые способы заставить замолчать мои любимые. Особенно те, где используются губы.
Она молча смотрела на меня секунду, а затем просто закатила глаза и отстранилась.
– Ты безнадежный идиот, Деймос. Постарайся хотя бы из уважения к Богу не думать здесь тем, что у тебя в штанах.
Она развернулась и пошла к алтарю своей идеальной походкой. А я смотрел ей в спину, смакуя послевкусие нашей стычки.
Никогда бы не подумал, что чье-то презрение может быть таким возбуждающим.
11.
Анархия
Запах Пирейского порта всегда был одинаковым: гнилая рыба, дизельное топливо и даже запашок трупов, которые были под водой.
Я стояла на краю бетонного пирса, глядя, как тяжелые цепи подъемного крана медленно опускают в черную воду сорокафутовый контейнер. В документах значилось «оборудование для типографии», но мы оба знали, что внутри – три тонны колумбийского «белого золота».
– Это в последний раз, Эррас, – закатила я глаза. – Твоя мамаша весь мозг выела моему отцу за прошлый раз с Йорго.
Эррас приблизился и протнул руку, но я ударила его по ней прежде, чем его палец успел меня коснуться. Он поднял руки и отошел:
– Ладно, спасибо, детка. Больше просить ни о чем не буду, обещаю.
Я бросила на него неодобрительный взгляд. Его черные волосы были растрепаны сейчас еще хуже, чем обычно, а черная рубашка была полностью распахнута.
Кузен Деймоса снова попросил меня о помощи с делом. А я хотела отвлечься от предстоящей свадьбы. Еще я соскучилась по своей роли Эпарха. Бизнес, к которому меня приставили, теперь принадлежал другому человеку. Потому что будущая жена Архонта не могла оставаться в Среднем звене иерархии Триумвирата.
– Он клянется, что не знал о маячке. – Тихий голос одного из Айм Дома Посейдона за спиной заставил меня слегка повернуть голову.
У моих ног, на грязном бетоне, скорчился человек. Его дорогой костюм был безнадежно испорчен портовой пылью и кровью, сочащейся из разбитого носа. Эпарх логистики Дома Посейдона. Был им до сегодняшней ночи.
– Незнание в нашем деле это не оправдание. – Я медленно подошла к мужчине. – Логист, который не заметил маячок на грузе в десять миллионов… Ты либо предатель, либо идиот. В обоих случаях ты бесполезен.
Я присела перед ним на корточки. Мужчина задрожал, его дыхание сбилось, превращаясь в неритмичные всхлипы.
– Умоляю… Я проверял пломбы, – прохрипел он, не смея поднять взгляд.
Я протянула руку и, схватив его за подбородок, заставила посмотреть мне в глаза. Его зрачки метались по сторонам.
– Плохо проверял. Из-за тебя сейчас здесь могли быть не мы, а береговая охрана.
Я оттолкнула его голову и поднялась.
– Он твой, Эррас. Справишься хотя бы с этим?
Эррас ухмыльнулся, доставая из-за пояса тяжелый кастет. В его глазах вспыхнул безумный огонек.
– Обожаю, когда ты берешь командование на себя, – протянул он. – В этом есть что-то сексуальное.
Я проигнорировала его выпад. Взгляд был прикован к контейнеру, который окончательно скрылся под темной водой. Официально он будет «потерян при транспортировке», а через пару часов водолазы Дома Посейдона достанут его в миле отсюда.
В кармане завибрировал телефон. Я по привычке подняла трубку, не глядя.