Это выглядело просто унизительно. Не дай бог, кто-то войдет и застанет нас в этом дурацком виде.
– Встань, Деймос. – Мой голос прозвучал тише, чем мне хотелось бы, и в нем предательски не хватило ярости. – Дверь не заперта. Если кто-то из слуг или, упаси Господь, твой отец увидит нас в таком положении, тебе не поможет никакое виски.
Он лишь глухо хмыкнул, не поднимая головы. Я чувствовала, как его ресницы щекотали ткань моей майки, а горячий лоб прижимался к моему животу все сильнее.
– Пусть смотрят, – пробормотал он, его язык заплетался на каждом слове. – Пусть видят, что я наконец нашел что-то более реальное, чем их бесконечная ложь. Ты – единственная здесь, кто не пахнет фальшью, Хаос. Ты пахнешь концом света. И это чертовски успокаивает.
Его руки скользнули чуть выше, под край майки, и я вздрогнула от резкого контраста его обжигающих ладоней с моей кожей. Его пальцы начали вычерчивать на моей пояснице какие-то невидимые, ломаные узоры, от которых по позвоночнику пробежал ток.
– Ты пьян и не соображаешь, что делаешь. – Я попыталась перехватить его кисти, но он ловко увернулся, переплетая свои пальцы с моими и прижимая мои руки к своим плечам.
Деймос поднял лицо и посмотрел на меня с такой нежностью, что мне захотелось ударить его, лишь бы это прекратилось.
– Я соображаю лучше, чем когда-либо, – прошептал он, наконец вставая с колен. – Сейчас я свободен. Свободен хотеть тебя так, как никто другой не посмеет.
С трудом поднявшись, покачиваясь, он подался вперед, вынуждая меня отступить на шаг.
– Скажи мне уйти, – выдохнул Деймос в самые мои губы, обжигая их запахом алкоголя. – Скажи один раз, глядя мне в глаза, что я тебе противен. И я отпущу. Обещаю.
Я молчала. Сказать это было бы проще всего – одно короткое предложение, которое оборвало бы эту душную близость.
Но это была бы ложь.
Он не был мне противен. Он раздражал, бесил своей слабостью, но его присутствие вызывало в моей крови странный резонанс, который я не могла заглушить.
– Ты жалок, – наконец произнесла я. – Это гораздо хуже, чем быть противным.
Деймос хмыкнул. Его рука скользнула по моей шее, заставляя кожу покрыться мурашками.
– Жалость – это тоже чувство, – прошептал он, и его губы едва коснулись кончика моего носа. – Начни с жалости, Хаос. Я согласен на любые крохи, которые ты бросишь мне со своего ледяного трона. Лишь бы они были от тебя.
Он склонился ниже, так что его лоб коснулся моего. Я видела каждую крапинку в его глазах.
– Игра с огнем не самая лучшая затея, – предупредила я, чувствуя при этом, как сердце предательски ускоряет ритм, ударяя в ребра. – И ты прекрасно знаешь, что я не умею тушить пожары. Я умею только сжигать все дотла.
– Тогда сожги меня. Я хочу стать пеплом в твоих руках. Это лучший финал, который я могу себе представить.
В этот момент в коридоре послышались тяжелые шаги и приглушенные голоса. Кто-то из охраны или гостей направлялся прямо к этой комнате. Я застыла на месте, а Деймос, кажется, даже не повел ухом, продолжая пожирать меня взглядом.
Я уперлась ладонями в его грудь.
– Кто-то идет.
– Пусть заходят.
– Какой же ты идиот.
– Перестань делать мне комплименты, – издал смешок Деймос, опуская взгляд на мои губы.
Прямо в этот момент он смертельно рисковал лишиться жизни.
12.
Деймос
В голове у меня шумело так, будто я стоял внутри колокола, по которому только что ударили со всей силы. Я чувствовал, как ее ладони упирались мне в грудь. Если бы она сейчас отпустила меня, я бы, наверное, просто стек на пол бесформенной кучей.
Мой затуманенный транквилизаторами, которые я запил виски, мозг едва фиксировал опасность, он был слишком занят тем, как красиво подрагивали ее черные длинные ресницы.
– Деймос, – прошипела она. Ее голос доносился до меня словно через толщу льда, но я отчетливо видел, как сверкали эти голубо-зеленые глаза.
– Да, Хаос?
В мыслях все путалось.
Мне бы держаться от Анархии на расстоянии выстрела, просчитывая каждый ее вдох как потенциальную угрозу… Но сейчас, когда успокоительные выжгли все барьеры и лишили меня способности здраво рассуждать, мне было просто необходимо… за что-то держаться.