Когда дверь за ними закрылась, я остался один на один со своим отражением и суетящимся стариком и посмотрел на свои руки – те самые, что вчера обхватывали Анархию.
Подозреваю, что жизнь с ней будет больше похожа на русскую рулетку с пятью патронами из шести. Наконец-то мне станет по-настоящему весело.
Воспоминания, медленно выплывавшие из памяти из вчерашней ночи, были одновременно и унизительными, и приятными в какой-то степени. Анархия очень любит доминировать, но вчера она не сопротивлялась, когда я держал ее. Удивительно, что она не врезала мне коленом прямо в нос. Видимо, не хотела портить внешность своего жениха за пару дней до свадьбы.
– Филат, ты когда-нибудь видел, как горит чистый спирт? – спросил я, разглядывая то, как идеально сидит на мне рукав. – Пламени почти не видно, но если сунешь руку, то можешь сгореть до костей. Моя невеста точно такая же.
Старик вздрогнул, случайно уколов меня булавкой, которую он достал, видимо, чтобы наметить место для последнего стежка, в районе ребер.
– Ничего, – отмахнулся я, даже не поморщившись. – После ее уколов это просто комариный укус.
Когда же Филат закончил, я спрыгнул с подиума. Ткань натянулась, заставляя меня двигаться более сдержанно, даже по-королевски.
– Знаешь, в чем проблема всех этих «правильных» браков? – продолжал болтать я, совершенно уже себя не контролируя. И подошел к зеркалу вплотную, поправляя рыжую прядь, упавшую на глаз. – Люди женятся, чтобы обрести покой. А я, получается, женюсь на чистом хаосе.
Я усмехнулся своему отражению. В глазах плясали черти, которых отец так безуспешно пытался вытравить из меня годами, но, когда ничего не получилось, оставил все как есть.
– Сделай еще карман для ножа, – добавил я.
– Но… кириос… это же свадебный камзол…
– Поверь, дружище, на этой свадьбе нож может понадобиться мне раньше, чем обручальное кольцо.
– Нож – это слишком вульгарно для такого кроя, Деймос. К тому же, он будет портить линию бедра.
Голос, внезапно раздавшийся в примерочной, прозвучал довольно неожиданно. Я вскинул голову и встретился взглядом с отражением Ригаса в зеркале. Мой кузен стоял в тени тяжелых портьер, сложив руки на груди, и выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала для тех, кто владеет миром, но не кричит об этом: безупречная осанка, сдержанный черный костюм и взгляд человека, который просчитывает последствия раньше, чем ты успеваешь открыть рот.
– Ригас. – Я расслабился, но ухмылку не убрал. —Давно ты тут?
Кузен слегка улыбнулся и шагнул к нам.
– Достаточно, чтобы понять, что ты все путаешь алтарь с ареной.
Филат невольно выпрямился и склонил голову перед явивишимся наследником Дома Аида.
И хотя последние десять лет этот светловолосый засранец славится своим безупречным нравом, я-то помнил его другим. Мы были не просто двоюродными братьями, я, он и Эррас были тремя углами одного треугольника, который когда-то терроризировал виллы наших родителей.
Я смотрел на него через зеркало и вместо двадцатишестилетнего наследника видел того десятилетнего мальчишку, который с самым невинным видом прикрывал мои прогулы перед учителями. Мы с Эррасом всегда были как два оголенных провода – искрили, лезли в драки и проверяли мир на прочность. А Ригас… Ригас был тем, кто делал наши безумства возможными.
Я помню, как мы в двенадцать лет решили угнать лодку дяди Стефана. Мы с Эррасом возились с мотором, перепачканные в мазуте и потные от азарта, а Ригас стоял на пирсе в идеально белой рубашке, следя за часами и охраной. Когда нас все-таки поймали, мы получили по полной, а вот Ригас обошелся лишь мимолетным взглядом дяди Паисия, потому что у него не было ни единого пятнышка на одежде, а его оправдания звучали настолько логично и вежливо, что взрослые просто не могли поверить в его причастность.
Он всегда был нашей «безопасной гаванью» и нашим главным стратегом. Если я ввязывался в драку в клубе, Ригас подходил к владельцу, вежливо извинялся и решал вопрос чеком или парой слов так, что возмущения утихали
– Карман для ножа в свадебном камзоле? – Ригас подошел ближе, и Филат почтительно отступил, давая ему место. – Весело тебе придется в браке.
Он протянул руку и почти отеческим жестом поправил мой воротник.
– Помнишь, как мы лазали на скалы? – тихо спросил Ригас. – Ты тогда сорвался, и я держал тебя за руку почти десять минут, пока Эррас бежал за веревкой. Ты смеялся, глядя вниз на острые камни, а я проклинал твое безрассудство.