Того, кто держал нож, я убила медленно. Использовала тот же тип ножа, отрезая лоскуты его кожи один за другим, и смотрела ему в глаза точно так же, как он смотрел в тот день на мою мать. И только тогда, когда его кровь остыла на моих руках, я впервые за восемь лет смогла вздохнуть без боли в груди.
Так что за маму я отомстила, доказав себе и своему отцу, что я больше не та девочка из гардеробной.
– Вы снова там. – Тихий голос Димитриса выдернул меня из бездны воспоминаний. – Не надо. Пора отпустить прошлое.
Я медленно повернулась к нему и покрепче сжала футляр со стилетом. Двенадцать лет назад я была зрителем. Пять лет назад я была карателем. А сейчас стану еще и игроком.
– Если человек, который затевает что-то против всех нас, верит в Бога, то ему следует молиться усерднее, чтобы Господь защитил его. Я живьем вырву ему сердце.
Димитрис ничего не ответил, лишь коротко и понимающе кивнул. Он знал, что я не бросаю слов на ветер. Видел кровь на моих руках и знал, что ее запах меня больше не пугает.
– Подготовь ребят, – велела я. – Мне нужно, чтобы в день свадьбы каждый метр пути контролировался нашими людьми. Я не хочу полагаться только на Церберов Аргиров. И… – я сделала паузу, – узнай, кто из ближайшего круга Демида Аргира в последнее время был замечен в контактах с наемниками Дома Аида. В этом мире я могу доверять только тебе.
– Будет сделано, деспинис. А что вы скажете своему будущему мужу? Он в курсе сложившейся ситуации?
– Он знает о подкинутом оболе, но на этом все. Я не собираюсь ему ничего говорить. Буду наблюдать. Если он причастен, его что-то да выдаст. Если нет, тогда нам обоим придется спать с открытыми глазами. Потому что враг у нас общий.
* * *
После поездки к папе, я решила заскочить к Элени.
Ее дом всегда был для меня островком тишины, где не пахло порохом, морем или старым железом портовых складов, к которым я привыкла. У Элени пахло лилиями, дорогим чаем и французской пудрой. Она была той самой хрупкой фарфоровой статуэткой, которую в нашем мире обычно либо прячут в сейф, либо разбивают вдребезги, чтобы насолить врагу.
Мы познакомились пять лет назад на дипломатическом ужине в поместье на Корфу. Наши отцы тогда обсуждали одну сделку, а мы сидели за отдельным столиком в саду. Мне было двадцать, я только что закончила свою личную вендетту и носила под вечерним платьем свежие шрамы после охоты на тех наемников и стычки с ними.
Я помню ту сцену до мельчайших деталей: чуть позже после обеда, отец Элени, Евгений Цангари, стоял в окружении жирных дельцов, а Элени застыла рядом. Один из партнеров ее отца, старик с липким взглядом, позволил себе лишнее – он коснулся ее обнаженного плеча как бы невзначай, а Евгений лишь вежливо улыбнулся, не желая портить сделку из-за «капризов» дочери. Элени в этот момент просто оцепенела, превратившись в камень.
Я подошла к ним, бесцеремонно вклинившись в разговор, и сжала дряхлое запястье того старика так, что могла бы сломать ему хрупкую кость.
– Пусть ваши друзья держат свои руки при себе, – тогда выплюнула я в лицо Евгения, а он ничего не смог сделать в ответ, потому что глубоко уважал моего отца, который на момент произошедшего отлучился на пару минут для личного разговора по телефону.
Потом я увела Элени в сад. И там, в тени кипарисов, я дала ей в руки свой складной нож и сказала:
– Если кто-то еще раз решит, что ты неодушевленный предмет, просто напомни им, что это не так. Не жди, что отец защитит тебя. В этом мире ты либо хищник, либо трофей. Выбирай.
С тех пор я стала ее щитом, а она моей единственной связью с нормальным миром. Была в ней одна особенность: Элени обладала феноменальной памятью на лица и детали. Она могла один раз взглянуть на толпу и потом по памяти нарисовать каждого, кто там был, вплоть до запонок на рукавах. Нежная натура этой девушки скрывала идеальный инструмент для шпионажа, о котором ее отец даже не догадывался.
Ее отец, помимо того, что был козлиной, занимал внутри Триумвирата должность Симвулоса – главного стратега Дома Зевса. И, в отличие от моего папы, который был больше кулаком и яростью, Евгений Цангари был мозгом и кошельком. Он занимался отмыванием денег, офшорами и легализацией всего того, что мы добывали кровью. Он знал, где зарыт каждый цент в этой стране, и это делало его очень важной фигурой в Триумвирате.
Иначе я давно выпотрошила бы его.
Когда я зашла к Цангари в гости, меня тут же встретила Элени.