Я подошла к нему вплотную, игнорируя факт того, что я вся в поту, а он благоухает своим вызывающе дорогим парфюмом.
– Предупреждаю заранее, если твое имя появится в колонке сплетен рядом с чьей-то дочерью, пока ты носишь статус моего мужа, я тебя кастрирую.
Деймос наклонил голову.
– Мне нравится, когда ты угрожаешь мне членовредительством, – усмехнулся он. – В этом что-то есть.
Я отвернулась от него.
– Ты не ответил на мой вопрос. Где ты был?
– Если я скажу, что всю ночь проплакал в плечо Ригаса из-за того, что скучал по тебе, ты ведь мне не поверишь? – Деймос лениво потянулся. – Я был в «Орихалке». С кузенами.
Я снова повернулась к нему, скрестив руки на груди.
– И чем ты там занимался?
– Искал вдохновения, любимая. – Его улыбка стала еще более игривой.
Деймос бесцеремонно забрал мою бутылку, которая стояла на бортике бассейна, и вылил остатки воды себе на затылок, шумно выдохнув от удовольствия. Вода потекла по его скулам, шее и груди, пропитав рубашку и заставив ее прилипнуть к его телу.
– Хватит тренироваться, Хаос. Ты и так уже достаточно смертоносна.
Я смотрела на то, как мокрая ткань облепила его торс, отчетливо обрисовывая контуры мышц. Розовая ткань стала почти прозрачной, и Деймос, судя по его самодовольному виду, прекрасно осознавал, какой эффект это производит. Он встряхнул головой, и брызги воды полетели в мою сторону. Внутри кольнуло раздражение от того, как легко он распоряжается моим пространством и моими вещами.
Деймос протянул мне пустую бутылку, коснувшись моих пальцев своими намеренно медленно.
– Иди в душ. Мы едем в ресторан!
Я вырвала бутылку из его рук.
– Зачем?
– Нам нужно лучше узнать друг друга.
– Издеваешься? Я знаю о тебе все, что мне нужно для нашего союза: ты не умеешь вовремя затыкаться, страдаешь нарциссизмом и явно переоцениваешь свою привлекательность.
Деймос усмехнулся, ничуть не задетый моей колкостью. Он сделал шаг вслед за мной, когда я направилась к лестнице.
– Ну, я бы поспорил насчет последнего. Твой взгляд задержался на моем прессе на пару секунд дольше, чем надо было, Хаос. Не осуждаю. Здесь никто бы не устоял.
Я остановилась и резко обернулась, едва не врезавшись в него.
– Поверь, мы едем в ресторан не потому, что я горю желанием провести с тобой время, – продолжал он, и его глаза на мгновение стали серьезными. – Папа хочет, чтобы сегодня вечером нас видели в «Амброзии». Весь город должен верить, что у нас тут не династический брак, а безумная страсть. Так что изобрази на своем лице что-то отличное от желания меня придушить.
Я фыркнула, возобновив путь к дому. А Деймос, последовавший за мной, не затыкался ни на секунду:
– Уверен, что я смогу добиться большего. Знаешь, говорят, что от ненависти до любви один шаг. Или одна бутылка хорошего вина. Или один общий душ. Кстати, если хочешь сэкономить воду и время, я могу составить тебе компанию. Обещаю не смотреть слишком часто.
Я дошла до стеклянных дверей виллы и схватилась за ручку, бросив на него последний ледяной взгляд.
– Сорок минут, Деймос. И если ты не сменишь эту просвечивающую тряпку на что-то приличное, я…
– Разденешь меня сама? – донесся его смех уже в холле, после того, как он проскользнул в дом вперед меня. – Как скажешь!
Я захлопнула дверь. Сердце колотилось чуть быстрее обычного – от тренировки, конечно же.
Только от тренировки.
14.
Деймос
Взгляд моей невесты все еще жжег мне спину, даже когда я скрылся из ее виду.
Анархия Палладис предстала сегодня передо мной в образе настоящей фурии, облаченной в спортивный топ и ауру тотального контроля, и, о боги, как же мне нравилось выбивать эту почву у нее из-под ног.
Зайдя в свою комнату, я первым делом стянул с себя промокшую рубашку, бросил ее в угол и принял душ, подставляя голову под горячие струи.
Понятия не имею, зачем папа решил устроить этот дурацкий поход в ресторан под столь же нелепым предлогом, но выбора у нас не было. Моя семья всегда любила показушность. По их мнению, нам всегда следовало напоминать всем вокруг о нашем статусе и влиянии.
Выйдя из душа, я посмотрел на темно-серый костюм, висящий на плечиках, и скривился. Слишком правильно. Слишком скучно. Слишком похоже на то, что одобрил бы мой отец, стараясь выдать меня за благопристойного наследника. Но я не был благопристойным, и уж точно не собирался сливаться с интерьером «Амброзии».