– Моя невеста слишком красива, чтобы слушать ваши скучные вопросы в такое прекрасное утро. Разве вы не видите? Мы просто влюблены.
Анархия в этот момент совершила маленькое чудо. Она взглянула на меня снизу вверх, и в ее глазах, обычно полных презрения, промелькнуло нечто похожее на любовь. Черт, если бы я не знал ее, я бы даже сам поверил.
– Пойдем. – Ее голос прозвучал впервые за все время нашего знакомства удивительно мягко. Но вот ее ногти даже через перчатки чувствительно мазнули по моей пояснице, что говорило о ее истинном отношении к происходящему. – Завтрак остынет.
Мы вошли в прохладный зал ресторана, и тяжелые стеклянные двери отсекли шум улицы и выкрики прессы. Как только щелчки камер остались позади, «любовь» в ее глазах мгновенно испарилась. Она отстранилась от меня ровно в тот момент, когда мы миновали зону видимости панорамных окон.
– Как тебе моя импровизация, Хаос?
Анархия промолчала. Она шла впереди и сканировала зал. Я видел, как ее голова едва заметно поворачивается: вход, терраса, барная стойка, слепая зона за колонной. Эта девушка вела себя так, словно мы приехали не завтракать, а попали в зону военной операции.
Мы подошли к нашему столику в глубине зала. Я галантно отодвинул для нее стул, и на этот раз она приняла жест просто как часть необходимого этикета.
– Репортерам нужны факты, – сказала она. – Нам нужно, чтобы они верили в наш союз, а не в то, что ты не можешь держать руки при себе.
Я подпер подбородок рукой, рассматривая ее. В приглушенном свете ресторана она казалась еще более недосягаемой.
– Тот взгляд на улице… Ты ведь тоже импровизировала. И сделала это так виртуозно, что я на мгновение забыл, что ты меня ненавидишь.
Анархия посмотрела мне прямо в глаза.
– Я уже говорила, что не испытываю к тебе ненависти, – спокойно ответила она на удивление.
– Да? А что тогда испытываешь?
– Жалость.
Я недовольно нахмурился.
– И из-за чего ты меня жалеешь, интересно?
– Ты даже не представляешь, что тебя ждет в браке со мной. Уверена, ты из тех парней, что привыкли к тому, что девушки вокруг исполняют все прихоти.
– Честно говоря, у меня не было такого уж большого опыта в девушках. Это больше по части Эрраса.
Брови Анархии едва заметно приподнялись. Она явно не ожидала от меня такой откровенности.
– Это многое объясняет, – наконец произнесла она, продолжая изучать мое лицо так, словно видела его впервые. – Твою излишнюю театральность, например. Ты пытаешься компенсировать неуверенность внешним блеском.
Я усмехнулся, хотя слова задели за живое.
– Неуверенность? Хаос, я один из Аргиров. В моем словаре нет этого слова. Я просто предпочитаю качество количеству.
– Качество требует выносливости. Ты привык, что жизнь это игра, где ты всегда главный герой.
Официант приблизился к нам с поклоном, и Анархия мгновенно выпрямилась, вновь надевая маску идеальной спутницы, но ее взгляд, направленный на меня, оставался холодным и предостерегающим. Она заказала себе черный кофе без сахара и белковый омлет со шпинатом. Я же, не изменяя своим привычкам, закрыл меню и обратился к замершему в ожидании сотруднику:
– Для меня – яйца Бенедикт с копченым лососем.
Когда официант кивнул и бесшумно исчез, я подался чуть вперед и решил поддразнить свою невесту:
– Ты уже придумала, как мы назовем наших детей?
Она медленно перевела взгляд с удаляющейся спины официанта на меня.
– Если они когда-нибудь появятся на свет, их именами будут заниматься Симвулосы. Для такого союза дети – это прежде всего наследники активов и гаранты стабильности. Но если тебе так хочется поупражняться в остроумии, выбери что-нибудь короткое. Чтобы их имена было проще выкрикивать, когда придется тащить их в укрытие под обстрелом. Или чтобы они лаконично смотрелись на фамильном мемориале. У нас в семье не принято давать длинные имена тем, чья жизнь может оборваться в любой момент.
Я почувствовал, как моя ироничная улыбка стала чуть менее уверенной, а потом и вовсе сползла с лица.
– Ты всегда такая жизнерадостная по утрам? – Я попытался вернуть беседе прежний тон, но ее ледяная сдержанность начинала заполнять пространство между нами, как чертов туман.
– Я всего лишь реалистка.
– Нет. Это называется по-другому – «зануда». Вот кто ты. Что с тобой не так, Хаос? Почему нельзя хоть минутку не быть такой серьезной? Не быть такой… такой ведьмой.