Дверь в зал тихо скрипнула. Я не оборачиваясь знала, кто это. Этот тяжелый, уверенный шаг я узнаю из тысячи.
– Пора собираться, деспинис. – Негромкий голос Димитриса заставил меня замереть с весом в руках. – Стилисты уже прибыли. Ваш наряд на сегодня доставлен.
Я медленно опустила гантели и обернулась. Он стоял в дверях, облаченный в черный костюм. В его глазах не видно было ни радости, ни страха. Только та самая преданность, которая длилась годами.
– Ты уже знаешь, Димитрис? – спросила я, пристально глядя на него. – Ты знаешь, чью фамилию я собирась скоро носить?
Он едва заметно качнул головой.
– Это не имеет значения, – ответил он. – Моя задача остается прежней: защищать вас. До самого конца.
Я кивнула, проходя мимо него.
Глупо было ожидать от него признаний сейчас, когда весь дом превратился в растревоженный улей.
В моей спальне меня уже ждали стилисты. Три женщины в строгих черных платьях засуетились вокруг меня, как только я переступила порог. Начался бесконечный процесс превращения Анархии – грозы доков и ночных переулков – в ту самую «идеальную невесту», которую так жаждал увидеть папа.
Часы пролетели как в тумане. Обжигающий душ, маски, пудра, которая ложилась на лицо как маскировочный грим… Мои темные густые волосы, заколотые в сложную, тугую прическу, от которой ныл затылок.
И наконец – платье. Мое тело облепил тяжелый шелк цвета слоновой кости. Оно было вызывающе элегантным и в то же время сковывающим. Пока одна из девушек застегивала его на моей спине, я проверила подвязку на правом бедре. Маленький нож был на месте. Мой единственный настоящий свидетель на этом знакомстве.
– Вы прекрасны, деспинис, – прошептала старшая из стилистов, отходя назад.
Я посмотрела в зеркало, на отражение холодной, высокомерной аристократки. Никаких синяков на костяшках – их скрыли гримом, никакого утреннего пота после тренировки на несколько часов – только аромат дорогого парфюма. Но взглянув на свою правую руку, я прошла к своему комоду и вытащила две тонкие перчатки, которые натянула почти до самых локтей.
– Ваш отец уже ждет вас во дворе, – сообщила горничная, приоткрыв дверь, а потом, после моего короткого кивка, исчезла.
Я глубоко вздохнула, расправляя плечи. Если этот спектакль нужен для того, чтобы укрепить наш Дом, я сыграю свою роль. И если в конце пути меня ждет рука Димитриса – что ж, это будет лучшая сделка в моей жизни.
Я вышла в коридор и спустилась на первый этаж, держа путь к выходу.
Отец ждал меня на широком мраморном крыльце. Он выглядел непривычно торжественно в своем темном костюме, и даже в его осанке не читалось никакого привычного для него напряжения. Одно лишь благополучие и терпеливое ожидание.
– Ты вовремя, – коротко бросил папа, не оборачиваясь. Его взгляд был устремлен на длинную подъездную аллею, окруженную вековыми кипарисами.
Я встала рядом с ним, чувствуя, как вечерний ветерок холодит открытые плечи.
«Сейчас все закончится», – думала я, сжимая пальцы. – «Сейчас появится Димитрис. Он поклонится отцу, возьмет меня за руку, и эта дурацкая неопределенность закончится».
Я чувствовала себя почти счастливой от этой мысли. Димитрис Влахос – это предсказуемость. Это сила, которую я уважаю. Это человек, который прикрывал мою спину в таких переделках, о которых отец даже не догадывался.
Чтобы окончательно успокоиться, я решила найти его взглядом среди охраны. Он всегда был где-то рядом, всегда на расстоянии короткого свиста. Я медленно обернулась, сканируя периметр двора. Мои глаза привычно скользили по фигурам в черных костюмах. У фонтана стояло двое. У главного входа – еще трое.
И тут мое дыхание прервалось.
На другой стороне двора, почти у самых ворот, застыла высокая широкоплечая фигура Димитриса.
Он стоял в своей излюбленной позе: ноги на ширине плеч, руки за спиной, взгляд направлен на дорогу. Но он был в своей обычной форме и даже не собирался идти к нам, а в ухе чернел провод гарнитуры.
Осознание дало мне пощечину.
Димитрис не был женихом. Он был тем, кто должен встретить этого жениха.