– Оставь нежности для прессы, дорогой племянник, – прохрипел он. – Сосредоточься лучше на другом.
Паисий остановился прямо передо мной, медленно поднял руку и протянул мне.
– Анархия. Дочь своего отца, – произнес он. – Я видел много женщин, которые входили в нашу семью. Кто-то приносил приданое, кто-то – связи. Посмотрим, что принесешь нам ты.
Я пожала его руку и вежливо кивнула:
– Надеюсь не разочаровать вас, кириос Аргир.
Его губы растянулись в подобии улыбки.
– Хорошо. Кумбарос должен гордиться своей подопечной, даже если она – безвластие во плоти.
Охрана засуетилась, распределяя пассажиров. Согласно греческой традиции, первая машина – сердце кортежа – должна была вместить тех, кто ведет жениха к алтарю. Метаксия села на заднее сиденье, за ней последовал Паисий. Деймос бросил на меня последний, тяжелый взгляд и сел с ними. Дверь захлопнулась.
Вторая машина подкатила следом. Демид коротко бросил: «Выдвигаемся», и жестом подозвал Инес.
– Приезжай скорее! – улыбнулась она, обняв меня.
А затем плавно скользнула в салон вслед за отцом.
Первые две машины с ревом сорвались с места. За ними тут же пристроились три внедорожника с Церберами, образуя плотный железный кулак.
Я осталась стоять на солнце, глядя на пустые ворота. Двор мгновенно опустел, если не считать папу, Димитриса и нашу охрану.
– Что ж, Анархия, – тихо произнес отец, подходя ко мне со спины, – теперь твоя очередь. Лимузин готов. Пять минут – и мы выезжаем.
Я обернулась.
– Что это? – удивленно произнес папа. – Неужели я вижу волнение на лице своей дочери?
Я отрицательно покачала головой, стараясь звучать уверенно.
– Нет. Тебе показалось.
– Надеюсь. Не хотелось бы наблюдать за первым твоим провалом прямо перед алтарем.
Это было самым ожидаемым ответом от него.
Мы стояли молча несколько минут, думая каждый о своем, пока я боролась с волнением насчет того, что может произойти на церемонии. Незаметно для отца бросала даже взгляды на людей из Дома Аида, задачей которых было обеспечение безопасности виллы и гостей, которые явятся сюда после венчания.
– Ты готова? – спросил папа в тишине.
Я горько усмехнулась.
– Под этим платьем подаренный тобой стилет и «Глок». Как думаешь, я готова?
Он внимательно посмотрел мне в глаза. На мгновение в его жестком взгляде промелькнуло что-то похожее на тень отцовской тревоги.
– Димитрис, – позвал он, не оборачиваясь.
Цербер моего отца до этого хранивший молчание, шагнул вперед. В его руке был небольшой планшет, на котором пульсировали десятки красных и зеленых точек – карта нашего маршрута и расстановка сил у собора.
– Все позиции заняты, – коротко доложил Димитрис.
– Замечательно.
В этот момент телефон отца вдруг зазвонил, и ему пришлось отойти, чтобы принять трубку. Я воспользовалась ситуацией и приблизилась к Димитрису.
– Ты выполнил мое поручение?
Он кивнул:
– Наши ребята вклинились в толпу под видом прессы. Если что-то пойдет не так у алтаря, у нас будет тридцать секунд, чтобы вытащить вас до того, как начнется бойня.
– Никакой бойни. Ты должен проследить за тем, чтобы до этого не дошло.
– Да, деспинис. Конечно.
В его глазах читалось обещание сделать все, чтобы спасти меня, и мне пришлось задуматься о том, станет ли он рисковать собой ради спасения и Деймоса заодно.
– Довольно разговоров, – прервал нас вернувшийся отец. – Время – единственный ресурс, который мы не можем купить. Садись в машину, дочка. Пора ехать.
Димитрис распахнул дверь лимузина, и я, собрав в охапку тяжелые юбки, скользнула в кожаную прохладу салона. Отец сел напротив. Димитрис занял место спереди.
– Поехали, – бросил папа водителю следом.
Лимузин плавно двинулся. Мы выехали за ворота, и я в последний раз посмотрела на виллу Аргиров. Сегодня вечером она собиралась стать моим новым домом. И ощущения эти мысли приносили самые странные.