Архиепископ подвел нас к Царским вратам для заключительного благословения. По церковному уставу сейчас должен был последовать момент приветствия супругов, и я почувствовала, как по залу пробежала волна предвкушения. Гости подались вперед, все ждали поцелуя, который скрепит этот политический союз.
– Поздравьте друг друга, – тихо произнес священник, отступая на шаг.
Деймос повернулся ко мне. На его губах играла та самая невыносимая усмешка, которая бесила меня с первой нашей встречи. Он не выглядел как благочестивый новобрачный; он выглядел как игрок, который только что сорвал банк и теперь любуется своей добычей.
Я выпрямила спину, превращаясь в ледяную статую. Мой взгляд был прямым и кричал ему в лицо: «Только попробуй».
В этот момент Деймос вдруг обхватил мою ладонь и притянул меня к себе почти рывком. Я врезалась в его грудь, едва не сбив дыхание, и его ладонь тут же по-хозяйски легла мне на талию, не давая отстраниться.
И, подавшись вперед, Деймос поцеловал меня в губы.
17.
Деймос
Я прямо-таки ощутил, как ее лицо обдало жаром. Вряд ли от смущения. Скорее, от ярости.
Поцелуй был мимолетным, просто для вида, – я просто резко и по-детски чмокнул ее, – но, черт, какой же Анархия была вкусной. Я отчетливл почувствовал на своих губах этот коктейль из ледяного высокомерия и пламени. Она была на вкус как дорогой выдержанный коньяк, который обжигает горло, и при этом в ней была сладость спелого персика.
Этот короткий контакт отозвался во мне электрическим разрядом.
Зал взорвался аплодисментами.
Я едва сдержал смешок, когда, отстранившись, увидел, как зрачки Анархии расширились, превращая глаза в две бездонные черные дыры, готовые поглотить меня целиком. Если бы взглядом можно было кастрировать, я бы уже перестал быть мужчиной прямо здесь, под святыми сводами.
– Это тебе за отдавленную ногу, – шепнул я ей, наслаждаясь тем, как она судорожно выдохнула. – Я очень злопамятный муж.
Ее ответный шепот не заставил себя долго ждать:
– Я убью тебя прямо на фуршете.
– Не сомневаюсь. Это будет самое захватывающее событие в моей жизни.
Я взял и передал ей ее букет с аналоя, а затем перехватил ее свободную руку поудобнее, переплетая наши пальцы в стальном захвате. Сопротивляться она даже не пыталась, – еще бы, на нас смотрела куча народу. Мы повернулись к залу, и я ослепительно улыбнулся толпе. Вспышки камер, восторженные вопли тетушек, завистливые взгляды наших парней… Я просто купался в этом. Это была моя сцена. Моя победа.
И моя жена.
Черт возьми, Анархия Палладис уже как минуту была моей женой!
Проходя мимо ее отца, я позволил себе едва заметный наклон головы. Старик выглядел так, будто у него сейчас случится инсульт. Зря я, наверное, засосал его единственную дочурку прямо у него на глазах. Хотя это был просто невинный чмок. Представляю, что он сделает со мной, если я решу по-настоящему засосать Анархию.
Мы вышли на улицу. Солнце ударило в глаза, но даже этот ослепительный свет не мог затмить того триумфа, который я ощущал каждой клеткой тела. В ту же секунду на нас обрушился град. Традиционное греческое «ризи» летело со всех сторон – горсти риса секли кожу, а тяжелые золотые монеты со звоном ударялись о мраморные ступени.
На паперти нас ждала еще толпа журналистов. Она взревела, стоило нам показаться в дверях. Вспышки камер застрочили, как пулеметы, выхватывая каждый миллиметр нашей «счастливой» пары.
– Деймос!
– Посмотрите сюда!
– Анархия, вы счастливы? – кричали они, перебивая друг друга.
Я сильнее сжал ладонь своей жены. Она играла свою роль безупречно: спина прямая, подбородок поднят, на лице – маска ледяного достоинства.
За нами наружу вылетела Инес, и эта мелкая зараза уже стояла в первом ряду, сияя от восторга. Увидев мой дерзкий поцелуй у алтаря, она прижала ладошки к щекам, а теперь, когда мы вышли, показала мне большой палец и одними губами произнесла: «Так держать!». Она всегда обожала хаос, а наш брак с Анархией обещал стать самым эпичным пожаром в истории кланов.
– Ну же, Хаос, помаши ручкой, – прошептал я ей на ухо, прижимаясь почти вплотную, пока нас щелкали со всех сторон.