Антонела всплеснула руками и сочувственно воскликнула:
- Ах, синьора Нина, что случилось с вашими руками!
“С моим сердцем”, - подумала Нина, пытаясь удержать набежавшие слезы. Никогда больше не знать ей прежнего покоя!
- Вам срочно необходимы уроки! – продолжала наперсница.
Милорадов был с ней полностью согласен. Он, хоть и не разбирался в музыкальных тонкостях, понимал, что этот пробел в образовании графини нужно ликвидировать. Тогда у нее, как у будущей жены, не останется существенных недостатков.
- Вы полагаете, это сейчас уместно? – тихо спросила Нина. Она сидела, не смея поднять глаз на собеседников, боялась, что они прочтут ее тайные мысли. Ей необходимы уроки, и она знает, кто должен ее учить! Господи, какое счастье, что Антонела первая произнесла эти слова.
Наперсница и Сергей Андреевич стали наперебой уверять ее, что учиться всегда уместно, после чего Милорадов откланялся, он спешил по делам, а Антонела удивленно заметила:
- Кажется, только что синьор консул впервые со мной согласился!
Но Нине не было никакого дела до консула. Совершенно не задумываясь о том, что делает, она снова тронула клавиши инструмента. Больше им с Сандро не нужно будет ожидать друг друга на кладбище, в темноте, среди могил. Они смогут вполне официально, несколько раз в неделю встречаться на уроках музыки!
- Собирайся, Антонела! Возьми канвы и бисера. Мы навестим Мару и попросим ее отца давать мне уроки!
И снова, в который уже раз, при одной только мысли о предстоящей встрече, тоскливая ноющая боль в груди исчезла, уступив место волнующему ожиданию.
Теплая волна, идущая от сердца, отогрела замерзшие пальчики и мелодия зазвенела колокольчиками именно так, как Нина желала. Пожалуй, Сандро не стал бы возражать против подобного исполнения своей музыки!
Теперь Нина знала, что он ошибается. Музыка рождается не только из боли. Из радости тоже! Нужно рассказать ему об этом!
Симпатичный мраморный повелитель ветров восседал на своем дельфине посреди сухого фонтана. “Бесспорно, ты великий музыкант, - мысленно поддразнила Нина божка, - но тебе не сравниться с человеком, который живет в этом доме”. Из приоткрытого окна доносилась музыка - голос Сандро в сопровождении фортепьяно.
- О, он действительно выбрал превосходный инструмент! – сказала Антонела, невольно замедляя шаг. У рояля было великолепное звучание. Его сочный, насыщенный звук прекрасно сочетался с голосом, гораздо лучше, чем клавесин.
Графиня тоже остановилась в нескольких шагах от двери. Антонеле просто хотелось послушать, а Нина снова испугалась. Вдруг Сандро рассердится, что она пришла без приглашения и помешала ему? Внезапно музыка смолкла, певец замолчал посреди фразы, а потом начал сначала. Что-то в его исполнении ему не понравилось.
- Он слишком требователен к себе, - прошептала Антонела.
- Кажется, мы пришли не вовремя, - также тихо сказала графиня. Ее охватил благоговейный трепет: Сандро репетирует, разве можно его отвлекать? Однако повернуться и уйти сейчас было выше ее сил. Его голос прочнее всяких пут удерживал ее.
Неожиданно дверь открылась и из дома выглянула Мара:
О, синьора графиня! Антонела! Я случайно посмотрела в окно и увидела вас! – она торопливо присела и отступила, приглашая их войти.
Нина во второй раз переступила порог этого дома. Казалось, здесь все, как раньше, и все же что-то было не так. Теперь дом был полон жизни. Солнце заливало мраморную лестницу, весело журчала вода в фонтанчике, из кухни доносился аромат сдобной выпечки, музыка наполняла все закутки. Графский палаццо показался Нине безжизненным в сравнении с этим маленьким домом.
На хозяйке был белый накрахмаленный передник и такой же белоснежный чепчик, рукава простой блузы закатаны выше локтя, руки перепачканы в муке. Очевидно, Мара вместе со служанкой занималась стряпней.
- Вы, должно быть, пришли к Сандро, – приветливо улыбаясь, проговорила она. - Сейчас я позову его.
- Нет-нет, - торопливо сказала Нина, - не отвлекай отца! Мне нужно с ним поговорить, но, прежде всего, мы пришли к тебе.
- Ко мне? – удивилась девочка. – Но зачем я вам?
Нина улыбнулась. Непосредственность Марии могла бы подкупить кого угодно.
- Мы же твои подруги, - напомнила Нина. – Вот мы и решили навестить тебя, а заодно, подарить вот это.
При этих словах Нины Антонела вынула из своей холщовой сумки небольшой мешочек и протянула его Маре. Та торопливо вытерла руки о передник и взяла подарок. В мешочке лежал отрез канвы и две дюжины бумажных пакетиков с цветным бисером.
- Ах, синьора графиня, - проговорила девушка, – Простите меня!
- Простить за что? – не поняла Нина.
- Ну как же! Я думала, вы недолюбливаете меня и пригласили к себе только потому, что дон Гаспаро ваш друг… Мне казалось, вы смотрите на меня всегда так строго, будто сердитесь за что-то. Я даже не поблагодарила вас, когда уходила… - Мара сделала неуверенное движение навстречу Нине и замерла в нерешительности. Графиня сама шагнула к ней и крепко обняла. “И ты прости меня, девочка, - мысленно сказала она, - я тоже думала о тебе совершенно непозволительные вещи!” К сожалению, Нина уже давно утратила былую непосредственность, некогда позволявшую и ей так же легко признаваться в ошибках.
Никто из них не заметил, что Сандро больше не поет, а стоит на верхней ступеньке лестницы и внимательно наблюдает за ними.
- Что же ты держишь своих подруг у двери? – наконец обратился он к Маре, спускаясь вниз.
Робость, охватившая Нину еще когда они только подходили к дому, при появлении Сандро усилилась. Как же она, наивная, посмела решать за них обоих? Почему она возомнила, что он обрадуется ее идее? И как теперь пережить неизбежный отказ? Не поднимая глаз, Нина ответила на его почтительное приветствие и пробормотала, что хотела бы поговорить об уроках музыки, которые желает у него брать. Опираясь на руку Сандро, она проследовала за ним в гостиную, располагавшуюся, как и остальные жилые комнаты итальянского дома, на втором этаже. Антонела, не подозревавшая о том, какие тайные мысли смущают Нину, задержалась с Марой внизу, подождала, пока девушка оставит в чулане свой передник и немного приведет себя в порядок.
Оказалось, что Нина Аристарховна с наперсницей не единственные гости в этом доме. В гостиной уже сидели мужчина и молодая женщина с сильно набеленным и нарумяненным лицом.
Мужчина оказался антрепренером одного из театров, а его спутница – певицей. Когда Сандро представлял их графине, владелец театра с достоинством поклонился, а певичка глупо хихикнула. Усадив Нину в кресло у окна, Сандро выразительно посмотрел на своего гостя, после чего тот стал прощаться.
- Но, Джованни, мы ведь только что пришли!– обиженно воскликнула певица. - К тому же мы так и не дослушали синьора Лоренцини! Возможно, он нам совсем не подходит!
- Мы спешим, Флора! – процедил Джованни сквозь зубы и крепко взял свою спутницу за руку – так, словно боялся, что она вырвется и убежит. А потом сказал, обращаясь к Алессандро, - Я оставлю партитуру, просмотри, подумай. Но все же рассчитываю увидеть тебя на репетиции.
Сандро проводил Джованни и Флору и торопливо возвратился в гостиную. В следующие несколько минут, которые понадобились Маре и Антонеле, чтобы запереть дверь и подняться наверх, Сандро и Нина чуть не задохнулись от поцелуя. Но когда девушки вошли в комнату, графиня восседала в кресле, а Сандро за фортепьяно.
- Давать вам уроки – большая честь для меня, - говорил он и выглядел при этом абсолютно спокойным, в то время, как губы и щеки Нины пылали. – Если вам удобно, я могу приходить по утрам, в понедельник, среду и пятницу. - “Когда твоего консула нет дома, а Антонела занята своими делами”, - мысленно добавил он.
- Да, мне так удобно, - отвечала графиня, млея от счастья. Наедине они не успели обменяться ни словом, но Сандро не отказывался, а ведь она этого так боялась! Возможно, чувство облегчения было тому причиной, а может быть, искренность Мары оказалась заразительной, потому что следующими словами Нина выдала себя с головой: