Обойдя портшез, Сандро нахлобучил шляпу и, не оглядываясь, быстро пошел по улице.
“Глупый ребенок. Столько лет прошло, а он так и не повзрослел. Не может простить отцу повторной женитьбы”, - размышлял дон Гаспаро, глядя вслед уходящему сыну. Безусловно, это вина матери. Она испортила его своей чрезмерной любовью! А он теперь то же самое делает со своей дочерью.
Если бы дон Гаспаро мог знать, о чем думает его сын, он был бы крайне удивлен. Сандро думал, что Лидия, пожалуй, здесь не при чем. Отец просто работает слишком много для своего возраста.
Если на протяжении долгих лет Сандро и не мог простить чего-то своему отцу, то вовсе не повторной женитьбы, а скорее его страстной любви ко второй жене, той самой любви, которой, как он полагал, была лишена донна Мария. Долгое время он считал, что был отвергнут Гаспаро вместе со своей матерью, задолго до разрыва, а дурацкое обвинение Лидии послужило лишь поводом, чтобы избавиться от него.
Оставшись вдовцом, с новорожденной дочерью на руках, Сандро понял, что не во всем был прав. Когда все его попытки возродить в Анне угасшую любовь наткнулись на стену ненависти, когда она умерла с проклятием на губах, он задумался.
Мать, без сомнения, любила его, своего сына, но любила ли она мужа? Любила ли она Гаспаро хоть немного? Сандро не знал.
Когда Гаспаро возвращался из конторы, Лидия всегда выходила ему навстречу, но Сандро никогда не видел, чтобы мать встречала отца у двери. Она никогда не подавала ему домашние туфли и халат, как это делала Лидия, и никогда не растирала ему плечи, если он жаловался на боль. Лидию же и просить не нужно было, она автоматически занималась этим, пересказывая сплетни, услышанные за день. И, наконец, у матери с отцом никогда не было общей спальни, в то время, как Лидия не имела отдельной. Поразмыслив так, Сандро признал за отцом право на повторный брак.
Так что дон Гаспаро ошибался. Его сын уже давно вырос. Когда появилась Мара, Сандро понял и то, что отец вовсе не отвергал его. Он смог объяснить себе и необузданную, дикую ревность мачехи, не желавшей делить чувства мужа ни с кем. Но он понял также и то, что мужчина в семье обязан быть хозяином положения.
У Лидии не хватило ума догадаться, что чувства мужчины только усиливаются, когда он видит, как любимая женщина заботится о его ребенке. А Гаспаро не смог ей этого растолковать.
Погруженный в свои мысли, Сандро свернул на лестницу, ведущую вниз, и чуть не столкнулся с Антонелой. Она, в сопровождении повара и русского лакея, возвращалась с рынка. Встреча с красивой женщиной, приветливо улыбающейся, мгновенно сгладила тяжелое впечатление от неожиданного разговора с отцом.
- Послушай, Антонела, - сказал Сандро, когда слуги оставили их наедине, - я ведь знаю тебя давным-давно, а то, как мы познакомились, вспомнил только сейчас. Вы ведь жили здесь, неподалеку, чуть ниже моего дома?
- Да, действительно! – улыбнулась девушка. – Это было так давно! Не думала, что кто-нибудь может помнить об этом.
- Твой отец приходил к моему, они вели какие-то дела, а тебя он всегда приводил с собой.
О, она хорошо помнила те времена! Отец заложил дом у дона Гаспаро, а потом многократно приходил просить об отсрочке платежа по закладной. Шестилетнюю Антонелу в кабинет не допускали, отец оставлял ее ждать под дверью. Там и нашел ее однажды Сандро.
- Ты была маленькая, чуть выше клавесина, в коротком желтом платье, а ноги у тебя были тонкие, как две свечки. Я все удивлялся, как ты на них ходишь? Кто бы мог подумать, что ты станешь такой красавицей!
Наверное, желание дразнить младших подружек не покидает мальчишек никогда, даже когда они становятся взрослыми мужчинами!
Антонела сначала вспыхнула, а потом рассмеялась:
- Так вот почему ты скормил мне тогда целую кучу пирожных!
- Пирожные не помню, - признался Сандро.
Зато она помнила. Сандро взял ее тогда за руку и повел в музыкальный салон. Там он усадил свою гостью на банкетку, стоявшую у окна, и поставил ей на колени большую тарелку с пирожными.
- Тебе что больше нравится, Вивальди, Монтеверди или Перголези? – спросил он.
- Все, - ответила Антонела, она полагала, что это названия пирожных.
- Тогда слушай. Я только что это выучил.
Он закрыл ноты, стоявшие на пюпитре и запел без аккомпанемента. Это было какое-то сложное духовное сочинение на латинском языке, оно показалось непоседливой девочке слишком длинным и скучным, но пел Сандро хорошо, Антонела с удовольствием слушала его, уплетая пирожные. Она съела последнее и поставила тарелку на подоконник, когда Сандро закончил петь. Девочка как раз собиралась сказать ему, что ей очень понравилось и пение, и пирожные, а затем вежливо поблагодарить, как учил отец, но тут в комнату вошла донна Мария.
- Плохо, Сандро, - сказала она, снова открывая перед ним ноты. – Неверный темп, неправильное дыхание и две фальшивые ноты. Вот, здесь и здесь.
Должно быть, ему, взрослому мальчику, было очень неловко выслушивать эти замечания в присутствии маленькой гостьи.
- Обязательно повтори еще раз. И сосредоточься, пожалуйста, на нотах, а не витай в облаках.
- Хорошо, мама, - тихо сказал Сандро. – Я повторю, только не сейчас.
Настаивать донна Мария не стала.
Больше Сандро никогда не пел для Антонелы, хоть они и встречались еще несколько раз при подобных же обстоятельствах. Следующий раз ей довелось услышать его лишь через двадцать лет, на празднике шелководов.
Прощаясь с Антонелой, Сандро сказал, что графиня пожелала изучать законы композиции, которые он ей с удовольствием преподаст.
Направляясь домой, Антонела размечталась о том, как хорошо будет, если Сандро Лоренцини согласится петь для нее в церкви, в день свадьбы. И “Волшебную флейту” нужно послушать. Весь рынок гудел сегодня о предстоящей постановке в театре Моретто.
А еще появилось нечто новенькое об исполнителе главной партии.
Самая свежая “новость” о Сандро утверждала, что минувшим летом он неспроста возвратился в родной город, а вынужденно бежал из Вены, после того, как с треском провалился на одном из спектаклей. Джованни Моретто будто бы из милости предложил ему роль Тамино, и то только после того, как его упросила сама Флора. Эту гадость пересказывала на рынке портниха Флоры. Так что нетрудно было догадаться, от кого исходит сплетня. Любовница Джованни отомстила Сандро за то, что он не испытал бурной радости по поводу их совместной работы.
Наверное, на свете нет людей, которые полагали бы, что жизнь артиста состоит из блестящей мишуры, конфетти и аплодисментов. Но даже самые умные нередко попадаются на удочку профессионала. Ибо создать иллюзию легкости во всем - и в работе, и в жизни, – это и есть настоящий артистический профессионализм.
Люди, столкнувшиеся на своем пути с Алессандро Лоренцини, пребывали в полной уверенности в том, что он – любимчик Фортуны и живет, не ведая горя. Сандро не прилагал никаких специальных усилий для того, чтобы создать такое мнение о себе, как, впрочем, и не старался никого убедить в обратном. Он просто жил в постоянном труде, размышлениях и поисках.
Решив стать артистом, Сандро не надеялся на то, что его путь будет устелен розами, он знал, что на этом поприще, если хочешь достичь настоящего успеха, нельзя полагаться на чью-либо помощь, и рассчитывал только на собственные силы. Господь одарил его разумом и способностями, чего же еще желать? Всего остального он добивался сам, трудясь с завидным усердием. Он никогда ни о чем не просил ни людей, ни Бога, ибо не сомневался, что может самостоятельно справиться с любыми трудностями.
И только когда беда приперла его вплотную к стенке, он осознал свое абсолютное бессилие, вспомнил о Божьем милосердии и стал отчаянно взывать к Господу. Впервые в жизни Сандро просил Божьей милости у одра своей жены. Ему тогда хотелось одного, - спасти свою семью. Чтобы Анна выздоровела, полюбила ребенка и поняла, что ее муж никогда не желал ей зла. Но Бог рассудил иначе. Анна умерла. И все же Сандро не остался один. Он получил от Господа бесценный подарок, позволивший ему сохранить жизнь дочери. Впоследствии, раздумывая над всем случившимся, Сандро не смог объяснить подобного везения ничем, кроме Божьей помощи. Пусть это было не совсем то, чего он хотел, но именно то, что им с Марой было необходимо.