Пересыпав заработанные деньги в кошель, Сандро с Амалией решили пройтись по площади. Для Сандро здесь все было в диковинку, Мали же чувствовала себя в родной стихии. Когда она засмотрелась на акробатов, он отошел в сторонку. После концерта ему всегда хотелось пить.
Те двое настигли его у бочки с кислым виноградным вином. Сандро попробовал его и решил, что лучше умереть от жажды. То ли испанцы, то ли цыгане, но говорили они на ломанном немецком языке. Кошелек они не требовали. Им нужны были не деньги. Приставив нож к горлу итальянца, они сказали, что не желают больше видеть его там, где зарабатывают они, и велели немедленно убираться с ярмарки. На прощание тот, что ниже ростом, полоснул его лезвием под подбородком, очень умело, болезненно и довольно глубоко.
- В следующий раз перережу горло, - пообещал он.
Зажимая кровоточащий порез рукой, Сандро бросился туда, где оставил Мали. С ней все было в порядке.
Рану тут же, на ярмарке, зашил цирюльник, но это не избавило Амалию от истерики. Она кричала так, будто ее господин умирал у нее на руках. К счастью, молоко у нее от этого не пропало, но Сандро твердо решил больше никогда ее с собой на ярмарки не брать. Вот тогда, по совету цирюльника, он и перестал бриться, но не только для того, чтобы скрыть некрасивый шрам. Каждый день видеть в зеркале этот след, напоминающий о пережитом унижении, было для него нестерпимо.
Только благодаря заработанным на ярмарках деньгам они смогли относительно спокойно пережить зиму. Хватало и на еду, и на дрова, и на оплату квартиры.
С приходом весны крестьянские развлечения кончаются. Воскресенье перед началом Великого поста было последним днем, когда бродячий артист мог прилично заработать. К этому времени Сандро в окрестных деревнях уже знали и даже приглашали петь на свадьбах.
Последний сельский праздник, который он намеревался посетить, должен был состояться в тридцати верстах от Вены. Отправляться туда нужно было заранее, лучше всего на рассвете, или накануне вечером.
Если Сандро хотел попасть на ярмарку, нужно было проигнорировать мессу в своей церкви. Искушение было велико. “Ну, справлялись же они без меня прежде, и теперь не пропадут, – уговаривал он сам себя. - Дочка сторожа подыграет”. Эту девочку он полгода учил бесплатно, но успехи ее были более чем скромными.
Именно потому, что очень хотелось поехать на праздник, Сандро рано утром отправился в церковь.
Орган замолчал посреди мессы. Мехи, усердно раздуваемые сторожем, работали вхолостую. Очевидно, мыши добрались и туда. Служба остановилась, священник молча ждал, когда заиграет музыка. Как назло, в церкви было много прихожан. Мессу перед началом Великого поста решили почтить даже те, кто приходил в храм от случая к случаю.
В той мессе, что Сандро слышал последний раз в Италии, в этом месте звучало “Domine Deus, Agnus Dei” Вивальди. Пели два мальчика-кастрата. Один вел соло, другой вступал там, где должен был звучать хор.
Сейчас на пюпитре органа стояла австрийская месса, которой Сандро никогда не пел. Он, собираясь на ярмарку, не потрудился даже просмотреть ее. Но “Domine Deus, Agnus Dei” он знал! Когда-то он разучивал его для выступления во дворце кардинала Паллавичини. Он не забыл ни единой ноты. Конечно, тогда у него было замечательное детское сопрано, но и сейчас это произведение ему вполне по силам. К тому же теперь он понимает музыку куда лучше, чем в четырнадцать лет! Он может заставить людей, там, внизу, почувствовать все величие творения Вивальди.
Алессандро Лоренцини повернулся лицом к прихожанам и закрыл глаза. Перед его мысленным взором предстал музыкальный салон во дворце отца и раскрытые ноты на пюпитре клавесина. “Не мечтай, Сандро, а думай о том, что исполняешь”, - услышал он предостерегающий голос матери.
После этого не существовало больше ничего. Только музыка, связующая Сандро с Богом.
После окончания богослужения Сандро задержался на хорах. Необходимо было выяснить, что именно стряслось с органом. Может, достаточно залатать какую-нибудь дырку, и он снова будет работать. Однако не успел Алессандро сложить свои ноты, как его срочно затребовали вниз. Очевидно, святой отец недоволен, хоть его и предупреждали неоднократно, что инструмент может выйти из строя в любую минуту. А может, ему не нравятся песнопения итальянских авторов?
- Ах, сын мой! - воскликнул священник, как только Сандро переступил порог ризницы, - Я вижу во всем этом руку Господа! Сначала Он послал мне тебя, а потом заставил замолчать наш несчастный орган в самое выгодное для нас время!
- Среди мессы? - удивился Сандро.
- Среди той самой мессы, на которую пришла баронесса фон Хольдринг! - торжественно провозгласил священник, но не выдержал взятого тона и радостно рассмеялся - Алессандро, сын мой, ей так понравилось твое исполнение, что она пожертвовала нам деньги на реставрацию органа!
Падре был прекрасным проповедником, но драматического таланта ему явно недоставало.
Еще баронесса пожелала создать в церкви детский хор, и сказала, что хочет не позднее сегодняшнего вечера видеть Алессандро Лоренцини у себя.
Барон фон Хольдринг считался в Вене известным ценителем музыки, меценатом и поклонником молодых красивых певиц. Он был одним из тех, перед кем Сандро так бесславно провалился чуть больше года назад, желая поступить в театр. Но сейчас его, никому не известного органиста, желал видеть не барон, а его жена.
В особняке барона было полным-полно гостей. Звучала музыка. Концертная симфония Моцарта, ми-бемоль мажор, для скрипки и альта. Самая любимая вещь Сандро. Больше всего ему нравилось Andante, вторая часть, написанная в до-миноре. Столько светлой глубокой печали! Подумать только, есть люди, которые находят эту музыку мрачной…
Когда в вестибюль вышла сама баронесса, он с трудом опустился с небес на землю.
- Надеюсь, синьор Лоренцини, вы не утратили желания петь в театре? – спросила она по-итальянски после взаимных приветствий.
“А вы-то, синьора, откуда об этом знаете?” – подумал Сандро, вежливо отвечая, что это – его заветная мечта.
- Если вы возьмете на себя труд организовать детский хор в церкви Святой Терезы, я попытаюсь вам помочь.
Итак, за работу с хором не заплатят, но предложение было заманчивым. Не долго думая, Сандро согласился. Не только потому, что мечтал попасть в театральную труппу, но и оттого, что ему понравилась эта немолодая красивая женщина.
- Там, в гостиной, - сказала она, слегка улыбаясь, - сидят господа, которых мучает неразрешимая проблема. Им некем заменить синьора Паолини. В последнее время он постоянно болеет и мечтает возвратиться в Неаполь. Богемная жизнь сгубила бедняжку! Конечно, зная Паолини, это можно было и предвидеть, но разве они слушают разумных советов!
То, что Эрнестина фон Хольдринг не является поклонницей Паолини, Сандро уже понял. Если бы от нее еще хоть что-нибудь зависело!
- Сейчас у вас есть шанс, – продолжала баронесса. – Идите и покажите им, на что вы способны.
Направляясь сюда, Сандро предполагал, что от него потребуется петь. Чего же еще хотят вельможи от артиста? Но он не ожидал, что выступление превратится в экзамен. Его охватило внезапное волнение. А вдруг он им опять не понравится?
Баронесса заметила его колебания:
- Если вы получите ангажемент, Алессандро, я буду знать, что не зря потратила две недели, разыскивая вас по всей Вене.
- Могу ли я спросить, синьора, почему вы искали именно меня? – насторожился Сандро.
- Потому что я обязана вам одним из самых больших удовольствий в моей жизни, - сказала она.
- Вот как? – Сандро был смущен. Вроде бы здесь, в Вене, он не успел еще ничем проявить себя. – Чем же я заслужил столь лестное мнение?