- Ты итальянец?
Сандро промолчал, но бандит и не ждал ответа. Он сорвал со своей жертвы бриллиант, украшавший кружевной галстук, затем потребовал отдать кошелек и перстень с сапфиром:
- Этого в каюту, к старику! Это он поет! За него много заплатят.
А затем, осклабившись, посмотрел на Нину.
- За синьору тоже хорошо заплатят, - сказал Сандро. - Это русская графиня, она очень богата!
- Богата, - удивился корсиканец, - а драгоценностей нет ни на ней, ни в ее сундуках?
Очевидно, в сундуках они уже все пересмотрели.
- У русских это не принято, - спокойно ответил Сандро. – Разве вы не знаете? У них есть земли, где самоцветы валяются прямо под ногами, поэтому и не ценятся!
Русский, который заточил их в эту поганую дыру, тоже об этом говорил, когда расписывал богатства своей земли, но Дино тогда не слишком ему поверил. А тут генуэзец повторяет то же самое! Ему-то, какой смысл врать?
- Ее тоже в каюту! – Дино решил, что разберется на досуге.
Часть операции удалась. Корабль захватили без шума. Теперь нужно срочно выбираться из этого проклятого Босфора, пока никто не поднял тревогу.
Стоя на палубе в сгущающихся сумерках, Энрико провожал глазами русскую шлюпку. Ах, какие у фон Моллера матросы! Такими гребцами можно только восхищаться. Крепкие ребята. Их всего двое, а стоят шестерых. Вина выпили столько, что и коня свалило бы, а как ровно идут!
Когда шлюпка достигла цели, Энрико посчитал свою миссию выполненной. Он с удовольствием потянулся, закинул руки за голову и зажмурился. Когда он снова бросил взгляд на палубу “Борисфена”, там творилось нечто невообразимое. В сумерках разглядеть подробности было трудно, но Энрико четко видел, как русский офицер и оба великана-гребца набросились на встречавших их людей. С чего бы это помощнику капитана колотить свою команду? Энрико метнулся в каюту и схватил подзорную трубу.
Разношерстная компания, окружившая недавних гостей капитана Розетти, никак не могла быть русской командой.
Пираты! “Борисфен” захватили пираты! Капитан “Альбатроса” видел, как фон Моллера и матросов спихнули в трюм, а синьора Лоренцини и его жену куда-то увели.
Подозвав помощника, Энрико велел тихо спустить шлюпку с противоположного борта:
- Я предупрежу русский корвет, - сказал он, - а ты, Джанни, отвечаешь за “Альбатрос”. Если что случится, - он повел глазами в сторону своей каюты, - лучше сразу умри.
Затем он закрыл дверь каюты на замок, а ключ повесил себе на шею. Шлюпка без фонаря быстро заскользила по темной воде.
- Лаврентьевич, там какой-то ненормальный итальянец говорит, что “Борисфен” захватили пираты! – Вахтенный офицер счел, что это - достаточно важный повод для того, чтобы оторвать капитана от игры в шахматы.
- Итальянец?! Взашей его! – вскинулся Милорадов. – Все они проходимцы! Знаем мы эти сказки про пиратов! Шах тебе, Петя.
Однако Маликова это донесение встревожило куда сильнее, чем грозящее поражение. Сергей выигрывал у него уже третью партию и Петр Лаврентьевич решил, что как раз время отвлечься.
- Что за итальянец? – спросил он, выходя из кают-компании.
- Говорит, генуэзец, с бригантины “Альбатрос”. На “Борисфене”, будто, остались его друзья, вот он и беспокоится!
О генуэзцах Маликов сегодня уже был наслышан. Весь день утешал Сережку, две шахматные партии ему подарил, а тут на тебе! На колу мочало, начинай сначала!
Но проверить не мешает.
В свете полной луны Босфор был, как на ладони. Сам капитан, и еще два офицера, по очереди осмотрели в подзорную трубу стоявший чуть поодаль бриг.
Первым молчание нарушил капитан:
- Ван Дорнинк, ваше мнение?
По заведенному порядку, сначала полагалось высказаться младшему по рангу.
- По-моему все тихо. Только фонарь на корме не горит! – Юлий ван Дорнинк, самый младший из офицеров, отметил ту же деталь, что обеспокоила и капитана.
- Фон Моллер, даже если совсем пьян, такого не допустит. – Это сказал помощник.
В это время недостающий фонарь зажегся.
- Нет, все в порядке, - подытожил Маликов.
На бригантину Энрико вернулся ни с чем. С борта корвета ему бросили что-то обидное, вызвавшее смех у русской команды, а потом по-французски посоветовали отправляться к себе и ложиться спать.
- Что, просто так отмахнулись?! – возмутился Джанни. – Для чего же тогда они здесь?
Энрико пожал плечами.
- Но мы должны что-то сделать, - продолжал помощник. – В руках у этого пирата сын дона Гаспаро. Старик никогда нам не простит, если мы ничего не предпримем!
- И что ты предлагаешь? Ввязаться в бой?
- Силы у нас практически равны, у нас тридцать пушек и у них не больше. Но мы в более выгодном положении. Можно попробовать загородить ему выход. Он, скорее всего, попытается выйти в Мраморное море.
- Почему ты так думаешь?
- А что ему делать в Черном? Его же здесь запрут, как таракана в бутылке! Куда он будет сбывать награбленное? Ему это не выгодно!
- Если только он не турок!
- Ты полагаешь?..
- Я не знаю! Но турки ненавидят Россию и могут мстить.
- Что же делать?
- Ничего! У нас на борту ценнейший груз. Нельзя подвергать опасности синьорину. Мы можем ее спасти, и мы сделаем это!
Джанни решил, что разговор окончен и собрался уходить, но Энрико задержал его:
- Постой, Джанни, скажи мне еще вот что. Там синьор Алессандро и синьора. Неужели ты стал бы стрелять по ним?
Джанни не стал бы, но его разозлило, что Энрико об этом спросил.
Энрико вошел в каюту, которую им с Джанни теперь приходилось делить, и опустился на колени перед распятием. Кто бы ни были эти пираты, Бог не может быть на их стороне!
Почему капитан Тихонов не оказался в трюме вместе со своей командой, Нина и Алессандро поняли сразу, как только их втолкнули в капитанскую каюту. Илья Тимофеевич умирал. Он не был ранен. С ним, как, некогда, с графом Михаилом Матвеевичем, случился удар. Когда это произошло, до бунта, или после, сказать было трудно. Возможно, корсиканцам только потому и удалось захватить корабль, что команда была дезорганизована болезнью капитана, а помощник отсутствовал.
Если бы не ценные заложники, капитан был бы обречен умереть в одиночестве. Он неподвижно лежал на кровати, кожа его отливала мертвенной бледностью, щеки впали, нос заострился. Полуприкрытые веками глаза бессмысленно взирали на мир. Только хриплое дыхание, периодически вырывавшееся из груди, свидетельствовало о том, что он еще жив.
- Мы не можем ему ничем помочь… - прошептала Нина, испуганно прижимаясь к мужу.
Это было первое, что Сандро услышал от нее с того момента, как они покинули шлюпку. Ни слез, ни обморока, ни упреков из-за того, что он притащил ее сюда, прямо в лапы к пиратам, в то время как была отличная возможность переночевать на “Альбатросе”.
Благодарю тебя, Боже, что хоть Мару хватило ума оставить там!
Нина присела на постель, рядом с Ильей Тимофеевичем, и взяла в ладони его холодеющую руку. Тихие слова молитвы зазвучали в сгущающихся сумерках.
Господи, откуда у слабой женщины столько душевных сил?! Сандро чувствовал, что сам он близок к истерике. Слишком много противоречивых переживаний за один день! Впечатлительность была самой слабой стороной его натуры. Всегда он был таким, и с годами не изменился, просто научился скрывать свои эмоции. Порой чем спокойнее он казался внешне, тем более жаркий вулкан бушевал в его душе.
Псалом, который читала Нина, предназначался умирающему капитану. Сандро внимательно вслушивался, но ничего не мог понять. Однако и на него Божье Слово подействовало: волнение в сердце улеглось, уступив место спокойным размышлениям. Он высек огонь и зажег оплывший огарок свечи, случайно сохранившийся в канделябре от предыдущей ночи.
Без сомнения, корсиканцы провели Милорадова. Никакие они не шелководы, иначе не имели бы при себе столько оружия. Дино не глуп, если смог спланировать и осуществить захват корабля. Скорее всего, он и большая часть его банды – профессиональные моряки. Но он жаден и не слишком образован, иначе его не удалось бы так легко обмануть.