Миллион мыслей кружится в голове, опережая одна другую. Алессандро! Здесь? Откуда?! Нет, это сон. Он не может быть здесь! Она никак не могла поверить в его смерть, но все так убеждали ее в обратном, что постепенно Нина начала привыкать к мысли, что никогда больше не увидит его, разве что во сне. Но разве сны снятся с такими подробностями? Нина никогда прежде не видела у Сандро этой одежды! Он сильно похудел… как же, должно быть, нелегко ему пришлось! И волосы у него теперь длиннее, чем обычно, и в бороде запутались серебряные ниточки, которых раньше не было. Нет, это не сон! Ни в одном сне Нина не смогла бы вообразить себе Сандро в такой рубашке!
Ты выплыл, Сандро? Ты выплыл! Я всегда верила в это!
Сандро спешил? Да, он бежал! Но почему тогда на преодоление нескольких саженей, разделявших их, у него ушло так много времени? Так много, что она успела протянуть к нему руки и прошептать:
- Сандро…
И только когда он схватил ее в объятия, Нина окончательно поверила в реальность происходящего.
- Сандро! – повторила она в ужасе. – Ты здесь?! Ты же опоздаеш в Милан… - и впервые в жизни лишилась чувств.
Когда Архип на своих двоих добрался до поместья, день клонился к вечеру. Из закопченных окон “тайной канцелярии” вился легкий серый дымок, но сам пожар, начавшийся здесь, уже был потушен.
Архип метнулся в горницу к Марфе. Управительница – ни кровинки в лице – лежала в постели.
- Украли! Все украли! И лошадь, и повозку, и гостинцы, что из города вез! – бухнулся он перед ней на колени так, будто была она здесь полноправной барыней. - Графиню похитили! Своими глазами видел. На меня напали, еле ноги унес!
- Кто? - хрипло спросила управительница.
- Цыгане, двое! Мужики здоровые, у каждого за поясом топор!
Марфа отвернулась к стене и закрыла лицо рукой. Ко всем несчастьям еще и это! Теперь ей оставалось только умереть. Все равно житья не будет, когда барин обо всем доведается.
Архип еще много раз пересказывал свою историю мужикам и бабам в деревне. И каждый раз она обрастала все более интересными подробностями. Вот только о том, что главный похититель, уезжая, бросил ему монету, на которую можно было трижды купить все утраченное, а мальчишка крикнул, что лошадь с повозкой они оставят на станции, Архип умолчал.
“Сандро! Где ты?!” – вокруг темнота и волны, соленые, как слезы. Потерять его снова, после того как чудом обрела, было выше ее сил. Всю ночь он обнимал ее, а в предрассветном забытьи Нина вернулась в те страшные времена, когда его не было рядом, и проснулась в холодном поту от ужаса. Но как только открыла глаза, увидела, что Сандро никуда не исчез, а сидит за столом и, глядя в маленькое зеркальце, подстригает свою бороду. Он был одет, но не полностью. Хорошо, что в горнице не холодно. Вчера вечером, рассказывая о своих злоключениях, он поведал ей о болезни, задержавшей его в пути. Хоть Сандро и не говорил о том, что болел он очень тяжело, она все равно догадалась и теперь боялась за него, сегодня еще сильнее, чем вчера.
Снизу, из трактира, где всю ночь гулял народ, доносились приглушенные звуки: женские голоса, звон посуды, визг щенка, на которого впопыхах кто-то наступил. Пронзительный крик хозяйки: “Манька! Долей воды в самовар! Два ведра в мгновенье ока выхлюпали! И давай, блины заводи! Скоро постояльцы проснутся!”
Свеча, не догоревшая ночью, хорошо освещала лицо Сандро, и позволяла Нине разглядывать мужа не подавая виду, что она проснулась. Как хорошо, что она позвала его только во сне, а не наяву! Сейчас ей хотелось одновременно и смотреть на него, и побыть немножко наедине с собой.
Рубашка, одолженная из гардероба супруга, была слишком коротка для того, чтобы Нина решилась показаться в ней из-под перины. Кроме того, она закатилась, чуть ли не до шеи, Нина чувствовала это и сильно смущалась. Она не представляла себе, как можно поправить рубашку так, чтобы Сандро ничего не заметил. Ведь для этого нужно привстать. А ему достаточно всего лишь оторвать взгляд от зеркала… Что последует за этим, предположить нетрудно. Этот мужчина абсолютно лишен скромности. А ведь за окном уже почти белый день!
Воспоминания о минувшей ночи вызвали у Нины знакомый трепет. Острые коготки удовольствия зацепили что-то, глубоко упрятанное в ее груди. Представив себе, что могло бы произойти, решись она его окликнуть, Нина закрыла глаза и прошептала:
- Сандро…
Услышать так тихо сказанное слово было невозможно, но он сразу же отложил ножницы.
- Иду, любовь моя, - Сандро торопливо вытер лицо полотенцем и поспешил на зов.
Забыв о своем смущении, Нина обняла его. После всех перенесенных бед они обрели друг друга, разве это не чудо? И разве не чудо то, что они вообще вместе?
- Нет, иначе и не могло случиться! - сказала она в ответ на свои мысли. Но для Сандро ее слова прозвучали неожиданно.
- О чем мы говорим?
- Это ведь Бог дал тебя мне в мужья, знаешь? Ты был послан мне в ответ на мою молитву!
Вот это откровение! Выходит, она молилась о том, чтобы стать женой простого музыканта? Когда же?
- Неужели после того, как мы с Лидией чуть не подрались у тебя в гостиной? – спросил он. Да, точно, никак не позже. Потому что уже на следующее утро она сказала, что хочет видеть его снова.
- Нет, помнишь тот день, на кладбище, чуть больше года назад?
- Первый раз? Когда ты от меня убежала?
Она кивнула:
- Я попросила Бога послать мне мужа, а когда открыла глаза, увидела тебя!
Теплое чувство, которое могла вызывать в нем только она, Нина, заполнило сердце.
- Не удивительно, что ты испугалась, - улыбнулся он, проникая руками под перину, - просить надо осторожнее!
Тепло неотвратимо превращалось в жар. Выходит, он сам решил свою участь, присоединившись к ее молитве? Помнится, ему тогда хотелось, чтобы исполнилось все, о чем она просит. Руки Сандро быстро нашли то, что искали. Он требовательно привлек Нину к себе. Она и не думала сопротивляться, но все же покосилась сначала на окно, а потом на дверь, запертую на задвижку. Еще не привыкла, смущается. Ах, как ему нравилось ее смущение! Поманила и испугалась. Сейчас выдумает что-нибудь, чтобы его отвлечь…
- Мне очень жаль, что из-за меня ты пропустил начало сезона, - виновато пробормотала Нина.
Она действительно чувствовала себя виноватой, и Сандро было немного стыдно из-за этого. Он еще не говорил ей о своих проблемах с голосом и не хотел говорить до тех пор, пока сам не выяснит все свои возможности.
- Ничего страшного, - ответил он. – Ла Скала никуда не денется, он еще тысячу лет простоит на месте. Я мог остаться там еще в прошлом году, но не сделал этого.
- Но почему?!
- Ты же хотела, чтобы я вернулся, помнишь? Я предпочел тебя!
Жар, наполнявший Сандро, превратился в огненный смерч, но это тоже было не страшно, потому что против последнего признания не смогла бы устоять ни одна женщина.
Через день господину Милорадову доставили послание - очередной донос на Марфу Копылову – содержащее новости, показавшиеся Сергею убийственными.
В письме подробно описывалось все, случившееся в бане, а в конце сообщалось, что на имение напала банда цыган, которые пытались поджечь господский дом (к счастью, сгорел только кабинет управительницы), украли лошадь с повозкой и увезли с собой графиню Нину Аристарховну.
Что за бред? Зачем Нина цыганам? Да и не было этим летом никаких цыган в их краях! Марфа об этом обязательно написала бы! Нет, больше откладывать визит в Бояровку невозможно. И не только из-за Нины. Чем тщательнее Сергей обдумывал послание, тем сильнее склонялся к мысли, что кому-то просто нужно было свалить свою вину на воображаемых цыган. Но кому? Неизвестность порождала тревогу и злость. Нужно было немедленно навести порядок в этом имении. Слишком уж походило это все на крестьянский бунт. А пугачевщины в своих владениях Сергей Андреевич допускать не желал.