Это прозвучало не как просьба, а как приказ, но ему было не до церемоний. И услышал в ответ:
Осталось лишь на один прием. Доктор сказал, что в опии больше нет нужды, но я могу дать вам последнюю дозу на ночь.Да что он знает, ваш доктор! – Кулак Сергея с размаху врезался в перину. – Давай лекарство, мне больно!Нина Аристарховна неторопливо поднялась и поплыла к чайному столику. Так же медленно она наклонила бутылку, переливая лекарство в чашечку, и шагнула к кровати. Горящим взором он следил за ней, протягивая навстречу дрожащую руку и, будто во сне, увидел, как чашечка выскальзывает из ее белых пальчиков и падает на пол, рассыпаясь на множество осколков, а настойка маленькой лужицей растекается по паркету.
Мне очень жаль, сударь, но опия больше нет! - строго сказала она, глядя Сергею прямо в глаза.!!! – Он с трудом проглотил, чуть было не сорвавшееся с губ ругательство. – Ты специально это сделала! Я пожалуюсь дяде!Как вам будет угодно.Нина повернулась к нему спиной и вышла из комнаты. В слепой ярости он схватил подушку и запустил ей вслед.
Так четырнадцать лет назад состоялось его знакомство с Ниной. Внезапное чувство к молоденькой дядиной жене не просто вскружило Сергею голову. Оно вернуло его к жизни, заставило стать тем, кем он стал: преуспевающим дипломатом, чья карьера неуклонно шла в гору на зависть всем недоброжелателям. Страстное желание заполучить Нину в жены вдохновляло его много лет и с течением времени не ослабевало, а лишь усиливалось. Разумеется, он постарался, чтобы о его порочном чувстве не стало известно никому.
Поначалу люди, столкнувшиеся с Милорадовым, приписывали его успехи протекции дяди и благоволению к их семье императрицы, но вскоре на собственном опыте убеждались, что имеют дело с человеком незаурядным, обладающим острым умом и несгибаемой волей. Там, где требовалось найти бескомпромиссное решение, Милорадову не было равных. И лишь он один знал, что самым большим компромиссом в его жизни была Нина.
Ни до, ни после встречи с нею, Сергей не испытывал подобных чувств. Женщины нравились ему всегда, но так как Нина не увлекала ни одна. Возможно, дело было в ее недоступности, а может быть, в том, что являла она собою сплошные противоречия: внешнюю кротость и твердость характера, беззащитность и готовность броситься на помощь, изящные манеры и абсолютное равнодушие к светской жизни, любознательность и отвращение к сплетням. Она так разительно отличалась от всех знакомых Сергею девиц и молодых женщин, что он, не зная ее толком, смог почувствовать это. Не от мира сего была эта Нина. Этим и пленила Сергея, человека трезвого, здравомыслящего, отнюдь не склонного к пустой мечтательности.
Та ночь, когда разбилась чашка с опием, стала единственной, которую они провели в непосредственной близости друг от друга. Возвратившись в комнату, Нина подняла подушку и в ответ на неуверенное извинение, сказала:
Макс Фридрихович предупреждал, что у слабых людей от опия случаются нервные расстройства, так что я не сержусь.У Сергея дыхание перехватило от злости. Ни разу в жизни никто не называл его слабым! Так что же эта девчонка себе позволяет?
Но не драться же с ней, в самом деле!
Ты что, не понимаешь, что я теперь никогда не смогу ходить? – тихо спросил он.В ответ она снова присела рядом:
Откуда вам знать? Все еще впереди… Господь творит чудеса. Вы молоды, рядом с вами люди, которые любят вас – граф, ваша матушка, Харитон. Все будет хорошо!А вы, Нина, любите меня? – спросил он без всякого умысла, просто потому, что ему было приятно говорить на эту тему.Конечно, - ласково улыбнулась она, - и я вас люблю.Сергей уцепился за ее слова, ибо это было именно то, что он неосознанно желал услышать все эти долгие дни, наполненные горячкой и наркотическим сном.
Нина сидела рядом с ним на постели, обмахивала его веером, поила чаем и слушала бесконечные, бессвязные признания и никому не адресованные полужалобы-полуобещания о том, что он больше никогда в рот не возьмет эту отраву и непременно встанет на ноги.
Под утро он забылся беспокойным сном, но тут у постели возник Степан, камердинер дяди и громким шепотом обратился к девушке:
Шли бы вы отдыхать, матушка-графиня. Его сиятельство ох как расстроится, что вы такая бледная. Я посижу с Сергеем Андреичем.Нина тихо встала, уступая место старику, и еще раз наклонилась над Сергеем, проверяя, спит ли он. Он лежал с закрытыми глазами, но не спал. Теперь ему было все ясно. Графиня! Как же можно было забыть о дядиной свадьбе и о невесте, которая на сорок лет моложе жениха?!