Глава 4
Они вынырнули из-за второй от меня колонны слева. Двенадцать женщин в самой разнообразной одежде от военного мундира до почти бального платья с пышной юбкой. Я растерянно уставилась на этот цыганский табор, переговаривавшийся между собой и умолкший, едва я оказалась в поле зрения. В огромном пустом зале воцарилась такая тишина, что мне было хорошо слышно тяжелое дыхание съежившегося у моих ног парня.
Шок и «минута молчания» у дамочек продлился недолго. Вперед разряженной толпы выдвинулась уже немолодая, полная дама в фиолетовом шелковом платье-футляре чуть выше колен. Мой мозг отстраненно отметил, что худшего для своей комплекции наряда эренсийка вряд ли бы смогла найти. Мало того, что глубокий фиолетовый цвет оттенял и подчеркивал желтоватый оттенок уже начавшей увядать кожи. Так еще и блестящая ткань с ядовитым ехидством подчеркнула все лишние килограммы, все жировые складки и немаленький выпирающий живот матроны. Довершала дурацкую картину прическа, более подходящая для молоденьких девчонок, чем для женщины в годах: зачесанный на бок конский хвост, украшенный чем-то странным, сияющим как второе солнце. Яркий блеск украшения резал глаза и не позволял толком рассмотреть это безобразие.
Матрона сделала шаг вперед и, недобро прищурившись, оглядела мою с парнем скульптурную инсталляцию:
— Я не поняла: что это значит?
Вопрос упал в пустоту. Эренсийки молчали, во все глаза таращась на нас. Парень еще больше втянул голову в плечи и даже плотнее прижался к моим ногам. Из его поведения, а также из того, что матрона в фиолетовом не сводила с нас глаз, я сделала вывод, что вопрос адресовался либо мне, либо, скорее всего, парню у моих ног. Э-эх! Как чувствовала, что вляпаюсь в неприятности. И обвинять в этом некого, кроме себя. Я так увлеклась анализом ситуации вокруг «Шелкового рая», что даже и не вспомнила о необходимости ознакомиться с местными обычаями. А если бы озаботилась изучением местных нравов, то сейчас хотя бы примерно понимала, что происходит.
Матрона, похоже, особым терпением не отличалась. Потому что, не дождавшись ответа, она уперла кулаки в мощные бока и грозно поинтересовалась:
— Маркиаль, я долго буду ждать ответа на поставленный вопрос? Еще одна секунда промедления, и ты будешь наказан! В соответствии с заветами предков. Я не потерплю от тебя неповиновения!
Тело, прижавшееся к моим ногам, от этих жестких слов вздрогнуло так, будто парня уже били кнутом. Неужели у них подобное в ходу? У меня похолодело под ложечкой. Если да, тогда не удивительно, что мальчишка любыми путями рвется на волю из-под ига матери. Похоже, я сделаю доброе дело, оказав ему посильную помощь.
Я аккуратно прочистила горло:
— Простите, уважаемая эрна, но, думаю, что даже в соответствии с заветами мудрых предков у вас нет права наказывать чужих мужей.
Мой тихий голос разошелся по помещению, как круги по воде, вызывая у присутствующих самые разнообразные реакции. От явного облегчения у парнишки, обнимающего мои ноги, у него даже плечи слегка расслабились, и хватка стала не такой жесткой. До различной степени удивления на большинстве женских лиц. Только два лица в толпе демонстрировали совершенно иные эмоции. Вернее, одно транслировало окружающим каменное спокойствие. Именно на эту женщину гневно смотрела толстуха в фиолетовом. Именно это бесстрастное лицо принадлежало эрне Алиарне.
Не успела я облегченно вздохнуть, увидев ту, что обещала помочь, как толстуха желчно обратилась к эрне эр Дори:
— Чужих мужей? Не ожидала от тебя такого, Алиарна! А еще называется подруга! Ты зачем мне совала Маркиаля, если планировала пристроить его за землянку? Да еще и такую сцену подстроила! Чтобы унизить меня?
Алиарна заметно побледнела. Стало видно, что эренсийка прикладывает недюжинные усилия, чтобы «сохранить лицо».
— Ты не права, Лежиная. Я этого не хотела и не планировала. Ты же прекрасно знаешь, насколько важен для нас контракт с земной фирмой. А Маркиаль… Если бы я хотела помочь эрне Энжелин устроить личное счастье, то точно бы подобрала кого-то другого. Более серьезного и ответственного. Маркиаль и старший муж — мне такое и в кошмаре не могло присниться.
Толстуха обиженно поджала губы:
— Я знаю, насколько Эренсия нуждается в договоре с Землей. И только поэтому не буду предъявлять никаких претензий. Надеюсь, мы все не пожалеем о том, что рядом с эрной Энжелин оказался этот никчемыш.
Матрона в фиолетовом платье еще раз оглянулась на меня и скорчившегося у моих ног парня. Мне на секунду показалось, что в ее темных глазах мелькнуло злорадство. Но это было так быстро, что поручиться, будто мне не померещилось, я бы не смогла. А толстуха, презрительно фыркнув, развернулась и, протиснувшись мимо товарок, исчезла там, откуда пришла.