Ранее он пожаловался Детердингу, что Asiatic Petroleum Company, в ущерб компании Shell, предвзято относится к нефти, добываемой из месторождения Кутеи и перерабатываемой на заводе Балик Папан на Борнео.
Детердинг ответил, что это происходит по техническим и коммерческим причинам. Нефть Кутеи содержала настолько высокий процент тяжелых углеводородов, что даже после очистки опытными голландскими техниками она все еще имела низкое качество по сравнению с альтернативными вариантами. Кроме того, после ограниченного периода хранения очищенный продукт очень скоро вновь приобретал коричневый цвет, который мог быть удален только в результате дальнейшей, более дорогостоящей обработки.
Именно Роберт Уэли-Коэн, человек, имевший кембриджский диплом химика, убедил Маркуса провести анализ нефти из Кутеи и университетской химической лаборатории.
Анализ был выполнен Хэмфри Джонсом, который позднее стал ключевым участником Королевской комиссии по топливу и двигателям, и показал, что данная нефть исключительно богата ароматическими углеводородами. Это делало ее не подходящей для переработки в керосин, но превосходным исходным сырьем для получения бензина с очень высоким выходом побочного химического продукта – толуола, на основе которого изготавливается тринитротолуол (TNT), весьма ценимый любым правительством и изготовителем взрывчатых веществ.
Для такого патриота, как Маркус, следующий шаг был очевидным: через Фишера он немедленно связался с Адмиралтейством и предложил снабжать их тринитротолуолом или, по их желанию, исходным сырьем с Борнео, из которого можно было бы получать TNT на государственных заводах.
Однако, как это ни удивительно и ни фатально с точки зрения национальных последствий, он получил отказ.
Толуол, полученный из нефти, говорили кабинетные моряки, имел слишком плохое качество. Подходящий для военных нужд толуол производился из каменноугольной смолы на специальных секретных заводах. Действительно, добавляли они, таким путем можно получить лишь ограниченное количество TNT, но вполне достаточное для мирного времени, когда никто, возможно за исключением всем надоевшего Фишера, не ожидал начала войны.
Немецкое правительство, однако, смотрело на вещи по-другому. Круппы уже строили завод для производства тринитротолуола из сырья с Борнео, покупаемого у Shell через компанию PPAG.
Позже Маркус убедил Ротшильдов обсудить этот вопрос во французском правительстве. В результате появился приказ о строительстве для нужд французской армии и военно-морского флота британско-голландского завода в Роттердаме. Этот завод заметно приблизил Маркуса к получению звания пэра. Кроме того, это послужило доказательством того, насколько каждая деталь важна в момент великой опасности для британских интересов.
Тем временем проблемы продолжали накапливаться. В Standart Oil, конечно, знали о неприятностях Shell и понимали, что падение этой компании неизбежно. Они построили свои нефтяные мощности в Румынии, чем, по словам New York Herald, «поставили крест на Shell… [Мистер Рокфеллер] фактически привел компанию Shell к банкротству».
Маркус предъявил газете иск за клевету и добился опровержения, извинений и компенсации. Но все это не могло изменить того факта, что New York Herald была права.
Затем последовал самый горький и самый оскорбительный удар. Столкнувшись со всеобщей уверенностью в том, что Shell неминуемо проиграет в предстоящей ценовой войне, которая начнется с открытием собственного производства Standart Oil в Румынии, Маркус решил уйти из PPAG и вообще с европейского рынка, если только Deutsche Bank позволит ему это сделать.
Руководство Deutsche Bank ответило, что они выкупят долю Shell в PPAG по номиналу в том случае, если Shell продаст PPAG шесть своих лучших танкеров не по рыночной, а по балансовой цене, т. е. практически за бесценок. Такая сделка влекла за собой огромные потери для Маркуса.
Но у него не было выбора. Ему, полностью побежденному, оставалось лишь наблюдать, как лучшие танкеры флота Shell – его собственная изумительная идея, воплощенная в жизнь инженерным гением Фортескью Фланнерая, – уплывает в руки нового собственника по смешной цене и под немецким флагом.
Теперь оставался только один путь для того, чтобы сохранить хоть что-нибудь из активов Shell. Маркус отправился на встречу с Детердингом и предложил ему провести слияние компаний Shell и Royal Dutch по принципу, который был использован при создании Asiatic Petroleum Company: «Ни одна сторона не имеет какого-либо преимущества перед другой».
Детердинг отказался даже рассматривать такое предложение. Shell, находящаяся в зависимости от действий Детердинга на посту управляющего Asiatic Petroleum Company, изо всех сил пыталась выплачивать своим акционерам 5 %-ные дивиденды. При этом Royal Dutch выплатила дивиденды в размере 65 % в 1903 г., 50 % – в 1904 и 1905 гг. и собиралась выплатить 73 % в 1906 г. Учитывая эти показатели, единственно возможным вариантом, который Детердинг согласился бы обсуждать, было распределение долей в отношении 60:40 в пользу Royal Dutch. И, конечно, это подразумевало, что управление Shell перейдет в чужие руки.
Всю зиму 1905 г. и большую часть весны 1906 г. Маркус с нарастающим отчаянием пытался добиться от Детердинга и Royal Dutch более приемлемых условий слияния. Тем временем The Times, наблюдая за тем, как над танкерами Shell взвивается немецкий флаг, выступила с осуждением правительства за «упущение жизненно важного для национальных военных интересов имущества» – проблема, казалось, была очевидна для всех, кроме Адмиралтейства и правительства.
В апреле 1906 г. Маркус вновь навестил Детердинга на Биллитер-стрит, где был встречен весьма вежливо. Детердинг выложил свои последние и наилучшие условия. Shell должна была стать холдинговой компанией, владевшей не более чем 40 % акций нового предприятия – Royal Dutch/Shell. Холдинговая компания, однако, осталась бы под управлением Маркуса, который сохранил бы за своими личными акциями особое право голоса в отношении 5:1 к обычным акциям.
Чтобы гарантировать, что Royal Dutch будет вести свою деятельность с учетом интересов Shell, она приобретет четверть акций холдинга по цене выше номинала. За последние три беспокойных года акции Shell потеряли в цене более 60 %. Royal Dutch вместо текущей рыночной цены в 23 шиллинга заплатила бы по 30 шиллингов за каждую из 25 % акций.
Когда Маркус рассказал о предложении Детердинга в Лондоне, его коллеги из правления Shell колебались в принятии решения. Маркус сказал им, что он собирается вновь посетить Гаагу и вернуться с более «удовлетворительными новостями». Но он также высказал мнение о том, что считает маловероятным, чтобы Royal Dutch пошла на улучшение предложенных условий.
Он был совершенно прав. Предложение все еще было в силе, но теперь он должен был принять решение без промедления. «В данный момент я настроен очень щедро, – сказал Детердинг. – Я сделал вам предложение, но если вы покинете эту комнату, не приняв его, оно будет немедленно аннулировано».
Маркус принял. Но боль и унижения продолжались. 1 июня 1906 г. ему пришлось пережить формальное осуждение на заседании правления Asiatic Petroleum Company. Детердинг вынес на голосование резолюцию «осуждающую недавние, осуществляемые без одобрения исполнительного комитета и вредные для интересов компании» контакты между Маркусом и некоторыми агентами компании. Резолюция была инициирована Фредом Лэйном и служила пробным камнем. Пять членов правления проголосовали в поддержку резолюции, трое – сам Маркус, его шурин Генри Бенджамин и недавно назначенный директором Роберт Уэли-Коэн, – высказались против. Таким образом, действия Маркуса были осуждены.
Следствием нанесенной ему раны теперь стала горечь и тлеющий гнев. Маркус достиг, должно быть, самой низкой точки своей долгой карьеры. И если его осуждение на заседании правления было проведено частным образом, то процедура завершения слияния, которое Маркус расценивал как крайне оскорбительную передачу исполнительного управления Shell в руки Детердинга, обязательно должна была быть проведена публично.