«В организации, подобной нашей, есть еще один большой плюс, – сказал один из старших менеджеров Shell, мрачно перебирая клавиши фортепьяно в своем доме. – Карьерист может в течение многих лет карабкаться наверх, лавируя между двумя штаб-квартирами».
Разразившийся продолжительный скандал с нефтяными запасами показал, насколько велика та цена, которую приходится платить зa многолетнее сопротивление Shell проведению структурной реформы, наконец-то, сломленное, как было отмечено в эпилоге осенью 2004 г.
Многочисленные критики компании едины во мнении о том, что именно архаичная, анархическая структура управления с дублирующими друг друга правлениями и штабами, а также комитет семи управляющих были главными виновниками запоздалой реакции на кризис и причиной того, что аналитик Financial Times назвал «никудышным процессом принятия решений».
И, конечно, все это совсем не понравилось бы ни Маркусу Сэмюэлю, ни Генри Детердингу.
ГЛАВА 4
СТРАННЫЙ СОЮЗ
Прошел год пребывания Маркуса в «отставке», и его стали видеть в лондонском офисе компании чаще, чем тот один день в неделю, который, по его словам, он собирался посвящать бизнесу. Постепенно он начал развивать странные, но эффективные рабочие отношения с Генри Детердингом. Они представляли собой необычный, однако очень успешный руководящий симбиоз.
Вновь переехав в еще более внушительный дом, располагавшийся вблизи Пикадилли, Маркус легко вжился в новую, но уже знакомую ему роль: роль публичного лица компании Shell. Хотя Маркус был всего лишь номинальным главой компании, Детердинг ценил наличие в этом человеке восхищающих его качеств, которые можно было применить в работе.
Во-первых, он был представителем известной фамилии Сэмюэлей, статус которой Маркус еще более повысил во время своего пребывания на посту лорд-мэра Лондона. Кроме того, в нем была стопроцентная «британскость», хотя после перехода активов Shell в иностранную собственность этот факт был поставлен под сомнение в парламентском выступлении Уинстона Черчилля 17 июня 1914 г. Замечания Черчилля и ряд его ожесточенных перепалок с Сэмом Сэмюэлем, который стал теперь членом парламента, были охарактеризованы Уотсоном Разерфордом в последовавших дебатах как неприкрытый «антисемитизм».
Кроме того, Маркус знал всех, и сам был хорошо известен каждому, кто имел отношение к нефтяной и банковской сферам и к индустрии морских перевозок. Стремясь сохранить и далее эксплуатировать эти качества, Детердинг всегда был тактичен и обходителен в общении с Маркусом, почтительно называя его на публике не иначе как «наш председатель», и постоянно консультировался с ним по основным вопросам.
К чести Маркуса, он быстро понял, что в лице Детердинга Shell получила руководителя, в высшей степени одаренного талантом менеджера.
Детердинг быстро стал любимцем акционеров. Новые и значительно более высокие показатели доходности и роста компании, достигнутые под его руководством, немедленно получили свое отражение в балансовом отчете и размере дивидендов.
Смакуя свой высокий статус государственного деятеля (не говоря уже о растущем благосостоянии, которое дало ему возможность купить для своего семейства почти 20 акров земли в районе Мэйфэйра), Маркус с не меньшим удовлетворением наблюдал за тем, как сбываются многие из его предсказаний.
В промышленно развитых странах появилось все больше автомобилей и мотоциклов, что повышало спрос на бензин. Одновременно с широким распространением электричества быстро снижались продажи керосина, используемого ранее для освещения. И совсем скоро в небе должно было появиться большое количество заправленных бензином самолетов.
Даже самые горячие поклонники угольного топлива в Адмиралтействе вынуждены были признать, что Маркус и его друг, «нефтяной маньяк» Фишер, были правы: работающие на нефтяном топливе военные корабли были лучше во всех отношениях. Однако, избежав поражения в недавней войне 1914-1918 гг., Адмиралтейство до 1921 г. не отказывалось от строительства кораблей, работающих на угле.
В другом вопросе потребовался серьезный кризис для того, чтобы Адмиралтейство, наконец, сосредоточило свое внимание на вопросе поставок с Борнео сырья, пригодного для получения тринитротолуола, которым Маркус в течение почти десятилетия пытался заинтересовать военное ведомство.
Несмотря на гарантии Адмиралтейства в том, что их «секретные» заводы производят достаточное для национальных потребностей количество толуола из каменноугольной смолы, к концу 1914 г., после четырех месяцев боевых действий, британские вооруженные силы практически исчерпали запасы взрывчатки. Трудно представить себе более деморализующую ситуацию, когда военные сталкиваются с дефицитом боеприпасов, находясь при этом и на земле, и на море лицом к лицу с вооруженным до зубов противником.
В этой ситуации Shell приняла смелое решение. В ночь на 30 января 1915 г. завод в Роттердаме, производивший толуол, был аккуратно демонтирован. Уже следующей ночью корабль секретной службы «Лаэрт» выходил из роттердамского порта, неся на своем борту в Великобританию размещенное по контейнерам стратегически важное производство. В Лондоне завод был разгружен и по специально подготовленной железной дороге перевезен на 150 миль в Сомерсет. Там пронумерованные фрагменты были вновь собраны воедино, подобно гигантской мозаике, и уже через несколько недель толуол, произведенный «сбежавшим» из-под носа противника заводом, начал поставляться в близлежащий Олдбари-Северн на новую нитратную фабрику Shell, где ежемесячно производилось 450 тонн готового тринитротолуола.
Позже были построены еще две подобных фабрики, и к концу войны уже 30 тыс. тонн взрывчатки – 80 % от требуемого объема – поставлялось для нужд британских и французских вооруженных сил.
Это была блестящая и безукоризненно реализованная идея. По поводу того, кто и какой персональный вклад внес в этот проект, однозначного мнения не существует. Авторами плана были Маркус Сэмюэль и Марк Абрахамс. Роберт Уэли-Коэн определенно сыграл важную роль в его выполнении, а Генри Детердинг, как утверждали некоторые, разработал операцию и тайно руководил ею. Кроме того, он способствовал установлению контактов с официально нейтральным голландским правительством, без тесного, но тайного сотрудничества с которым осуществление плана было бы невозможно.
В итоге, согласно выражению лорда Керзона, члена Военного кабинета и министра иностранных дел в 1919 г., «союзники плыли к победе на нефтяных волнах». Но организация бесперебойных поставок с учетом растущих потерь танкеров, потопленных немецкими подводными лодками и надводными кораблями, стала к лету 1917 г. весьма рискованным бизнесом.
В июле по дипломатическим каналам в Вашингтон поступило сообщение о том, что, если не будут приняты срочные меры, Королевский флот вскоре может потерять свою дееспособность. К осени Франция оказалась в еще более плохой позиции: министр топлива Генри Беренжер предупредил Жоржа Клемансо, 76-летнего радикального премьер-министра, правительство которого первым ввело в обращение термин «тотальная война», о том, что страна исчерпает запасы нефти к марту 1918 г.
Ситуация была спасена только с формированием в феврале 1918 г. Межсоюзнической нефтяной конференции, призванной объединить, координировать и управлять всеми нефтяными поставками и загрузкой танкеров. Эта организация оказалась очень эффективной при распределении поставок, но большую часть работы проделали два гиганта международного нефтяного бизнеса – Shell и Standart Oil.
Компания Shell, так или иначе, была основным поставщиком британского экспедиционного корпуса и до середины 1917 г. единственным поставщиком авиационного бензина для Королевских ВВС. О вкладе компании в общую борьбу Генри Беренжер сказал просто: «Без Shell эта война, возможно, не была бы выиграна союзниками».