«Скажи ей. Скажи, что сходишь с ума. Что тебе больно. Что ты боишься собственного парня...»
— А как там встреча с представителями «Ростеха»? Ты же её так ждала! Только не говори, что пропустила!
— Ну... Лёша сказал, что мне нет смысла туда идти... — голос её оборвался, словно пересохло горло.
«Предательница. Ты предала саму себя. Ради чего? Ради иллюзии любви? Ради того, чтобы не остаться одной с этим всепоглощающим страхом?»
В трубке повисла тягостная пауза. Селена слышала лишь собственное неровное дыхание.
— Кать? Ты здесь?
— У меня нет слов, Сел. Честно. Я хоть и далеко, но чувствую — ты с каждым днём угасаешь. И главная причина — Громов. Подумай, нужны ли тебе такие отношения?
— Посмотрим, Кать... — Селена с силой сжала телефон. «Легко говорить, когда ты не здесь. Когда ты не видишь, как по ночам трясутся руки. Когда тебе не кажется, что стены сходятся...»
Разговор с Катей вызвал давно забытые образы. Селена прислонилась к холодильнику, закрыв глаза.
«Женское дело — детей рожать, а не умничать!»
Голос отца, пьяный, хриплый, прорезал годы и снова звучал в ушах. Маленькая Селена забилась в угол, прижавшись лбом к холодной стене. Она пыталась не дышать, стать невидимой, раствориться.
«Папа... Почему ты не любил маму? Почему не любил меня? Может, все мужчины такие? Может, я просто не заслуживаю другой любви?»
Резкий звук ключа в замке заставил её вздрогнуть и открыть глаза. Сердце бешено заколотилось — старый, уже привычный страх. Дверь открылась, и в квартире появился Алексей. Он вошёл не просто как человек, вернувшийся домой — он вошёл как хозяин, как надзиратель, с грохотом бросив ключи на тумбу.
— Я дома. Надеюсь, ужин готов. Я голодный и уставший.
«А я? А я не устала? Я не имею права на усталость? Я — всего лишь фон в твоей жизни, Алексей?»
Она молча кивнула, поспешно заканчивая готовку. Руки слегка дрожали.
Остаток вечера прошёл в гнетущем молчании. Алексей уставился в телевизор, где шёл военный фильм с бесконечными взрывами и выстрелами. Селена пыталась делать уроки за кухонным столом, но слова в учебнике расплывались перед глазами. Взглядывала на его спину — напряжённую, негибкую — и чувствовала, как сжимается сердце.
Тихий звук сообщения на телефоне заставил её вздрогнуть. Катя:
«Я беспокоюсь за тебя. Помнишь, как в прошлый раз, когда ты хотела пойти на курсы по робототехнике, он устроил сцену? Ты заслуживаешь большего!»
«Заслуживаю? — мысленно усмехнулась Селена. — А что именно? Одиночества? Панических атак в метро, когда кажется, что сейчас задохнёшься? Ночных кошмаров, от которых просыпаешься в холодном поту? С Алексеем хотя бы есть ощущение, что кто-то рядом. Даже если этот "кто-то" постоянно унижает меня. Это цена за мнимое спокойствие. И я, кажется, готова её платить...»
Она оставила сообщение непрочитанным. Слишком больно было признавать правду. Медленно поднялась и начала готовиться ко сну, движения её были механическими, будто заведённой куклы.
Селена уже лежала в постели, укрывшись с головой одеялом, пытаясь утонуть в объятиях сна, забыться. Но тут раздался его голос из темноты, резкий, не терпящий возражений:
— Завтра отменяй свои планы. Родители попросили помочь с уборкой в новой квартире. С утра поедем к ним.
— Но у меня в это время пары! — вырвалось у неё, прежде чем она успела подумать. Она приподнялась на локте, вглядываясь в его тёмный силуэт в дверном проёме. — Я не могу их пропускать...
— Я всё сказал! — он повернулся к ней, и в свете из коридора в его глазах вспыхнули знакомые искры гнева. — Ты живёшь в моей квартире и будешь делать так, как я скажу!
«Его квартира... Да. Это его территория. А я — всего лишь гость. Нет, даже не гость — приживалка. Без прав, без голоса, без будущего...»
Слёзы подступили к горлу, горячие, унизительные. Она сглотнула их, не в силах вымолвить ни слова. Повернулась к стене, сжалась в комок. За её спиной телевизор в зале продолжал бубнить, освещая комнату мерцающими синими всполохами.
«Мечты о "Ростехе"... Глупости. Сначала надо просто выжить. Пережить этот день. А там — посмотрим...»
Она закрыла глаза, пытаясь представить себя не здесь, а в огромной светлой лаборатории, где пахнет свежим пластиком и озоном, где в её руках послушно оживает сложный механизм... Где она чувствует себя не беспомощной жертвой, а творцом.
Но это была всего лишь мечта. А реальность была здесь — в этой тёмной комнате, под аккомпанемент телевизора и тяжёлое дыхание человека, который называл себя её любовью.