Уже не пытаясь вникнуть в содержание таблички, я была целиком поглощена разговором.
— ...А потом он понял, что шепот исходит от драгоценных камней в Главном зале. Он сказал, что они с ним разговаривали...
Я чуть не вскрикнула вслух. Говорящие драгоценные камни? Мне стало жутко интересно, о каких именно камнях идет речь.
— Что они ему сказали?
Молодая женщина замешкалась.
— Он отказался говорить... Но упомянул, что видел свои жутчайшие страхи... Ужасные картины перед своими глазами... Он о них никому не хочет рассказывать.
По моей спине пробежал холодок. Конечно, звучит абсурдно, но серьезность тона рассказчицы подсказывала мне, что эта история правдива.
Как профессиональный геммолог, я могу заверить любого, что драгоценные камни не могут говорить. Однако сама мысль о пустом музее ночью, одиноком охраннике и большой коллекции старых минералов, которые каким-то образом проникли в мысли этому человеку, вызвала у меня огромный интерес.
Дверь приоткрылась шире, и из нее вышли две музейные работницы. Они были одеты в деловые костюмы бежевого цвета и имели именные бейджи на пиджаках. Они выглядели потерянными. Одна из них вздохнула:
— Хоть самой оставаться на ночь охранником... И почему они все увольняются во время новогодних праздников?
Я слегка покашляла.
— Извините, я случайно услышала ваш разговор. Я слышала, музею нужен ночной охранник? Я могу подежурить несколько ночей, пока не найдете ему замену.
Женщины посмотрели на меня с недоумением:
— А вы кто?
— Я пришла в музей, чтобы посмотреть экспозицию, и случайно услышала ваш разговор, а вообще я работаю геммологом в центре сертификации драгоценных камней. Этот музей, можно сказать, вызывает у меня профессиональный интерес.
Женщины переглянулись.
— Не переживайте за оплату. Это будет моей помощью музею родного города, — продолжила я.
Одна из женщин пожала плечами и, повернувшись к другой, попросила ту оформить мне пропуск.
Глава 4. Шепот
Вручив мне инструкцию и ключи, Марина Михайловна, женщина помоложе, чей голос я слышала из-за двери «Для персонала», пожелала мне удачи и покинула музей. Я закрыла за ней входную дверь на замок. Теперь я была одна.
Стояла абсолютная тишина. Каждый мой шаг отдавался эхом. Периодически раздавались какие-то скрипы. Я пришла к выводу, что это, должно быть, крыша.
Первые пару часов я обходила все залы, проверяя окна и двери, запоминая, где находятся запасные выходы, — не потому, что думала, что они мне пригодятся, а потому, что по инструкции я должна знать их расположение, как сказала Марина Михайловна.
Обойдя все помещения, я вернулась в Главный зал. Он был самый большой. Я подошла к витрине с драгоценными камнями, стоящей в центре зала.
Вдруг мне что-то послышалось. Окинув внимательным взглядом весь зал, я была уверена, что все еще одна. Однако настойчиво слышались какие-то звуки. Как будто где-то работало радио... Может, это был ветер за окнами? Шуршание становилось все громче. Казалось, что шипело множество голосов. В этом шепоте я начала различать слова...
Можно было поспорить, что звуки исходили от драгоценных камней и эхо разносилось по всему залу. Я внимательно посмотрела на витрину с минералами: там лежало множество разных камней. Мой глаз упал на синие сапфиры — шепот становился все громче. Он исходил от них! Это шептали сапфиры! Я словно сходила с ума...
Уже несколько лет я занималась изучением драгоценных камней: в основном кристаллов и минералов, представляющих ценность на рынке ювелирных изделий. В своей лаборатории в Центре сертификации я анализировала состав различных пород, сверяла их происхождение с источниками, но я никогда не слышала, чтобы камни говорили.
Переведя взгляд на зеленые изумруды, я будто бы что-то в них увидела, и нет, это были не природные вкрапления. Я увидела свои страхи.
Самый большой изумруд в коллекции под названием «Змеиный глаз» показывал мне... моего отца. Бледный, он лежал на больничной койке и едва шептал мое имя. Страх его потерять овладел мной полностью. Мне казалось, что изумруд питался моим страхом.
Испугавшись, я попятилась назад. Каждый камень отражал мои страхи и тайные травмы. Рубины показывали мне, как меня увольняют с работы. Турмалины напоминали мне, как много лет назад, сразу после школы, я провалилась на вступительном экзамене в первый вуз.
Мне было невыносимо здесь больше оставаться. Мое сердце истошно колотилось. Я задыхалась, в глазах поплыло. Мне нужно было отсюда бежать.