— Вам один номер? — спросила девушка, беря у Анны паспорт.
— Нет, — они с Михаилом ответили едва ли не в унисон.
Девушка оторвалась от документов, подняла на них глаза и — настолько вняла их решительным словам — что дала им номера даже на разных этажах. Михаилу — на первом, Анне — на втором.
— А где у вас можно поесть? — спросил Михаил, — Ну, чтобы не ходить далеко?
— У нас есть кафе, — девушка чуть замялась, — Только цены там… ресторанные. Продовольственный магазин через дорогу, там есть кулинария…
Она еще что–то объясняла, но Анна была довольна уже тем, что с Кантом не возникло никаких проблем. Девушка лишь скользнула по нему взглядом
Михаил взглянул на деревянную бирку, в которой был прикреплен ключ. Анна держала ключ, бирка свисала, а на ней — крупно — был написан номер.
— Двадцать четвертый. Я зайду к вам часов в девять вечера? Поговорим….
Анна только плечами пожала.
Номер оказался неожиданно хорош для провинциальной гостиницы. Что–то было в нем — то ли от охотничьего домика, то ли от сказочного…Но Анна не отдала должного своему новому пристанищу. Постель была застелена ярким лоскутным одеялом, Анна бросила на него сумку и взялась за телефон.
— Ольга Петровна, я — сестра Юли, вашей бывшей соседки. Благодарю вас, очень тронута соболезнованиями, тем, что вы не забыли сестренку. Мне хотелось бы с вами встретиться и поговорить. Вы можете меня принять? Да, можно прямо сегодня. Выпью только кофе, потому что я с дороги — и приду. И еще… вы не боитесь собак?
Кафе тоже было стильное — пол посыпан опилками, бревенчатые стены, светильники в форме фонарей…Кофе принесли в маленькой чашечке, но крепким он был настолько, что у Анны сразу зашлось сердце.
А вот чтобы найти дом, где жила Ольга Петровна, пришлось поплутать. У сестры Анна была всего лишь дважды — один раз приезжала к Юльке, к живой, и второй раз — они с мамой ее забирали. Анне оглядывалась и ей казалось, что с тех пор все здесь изменилось. Она пыталась ориентироваться по тем приметы, что врезались в память.
Маленький парк. Статуя Ленина, сосны…Даже дорожек нет — утоптанные тропинки. Клумбы заросли бурьяном, а калитка совсем заржавела и поскрипывает на петлях.
Напротив — это же был магазин, где торговали всем — начиная от садовых шлангов и заканчивая пирогами. Почти сельпо… Вот оно — это потемневшее от времени здание, только теперь на нем вывеска «Похоронный дом»
И дома вокруг, эти старые деревянные дома…. Кажется, их было больше, стояли они гуще… Ах, вот в чем дело… некоторые из них уже снесли, а другие — готовили к сносу.
Анна зашла в дом — соседний с тем, где жила Ольга Петровна. Она сама не могла бы объяснить — зачем это сделала. Дом еще стоял, но уже был разорен. Жильцов выселили, и кто–то хозяйственный разобрал полы, вынул рамы….Дом отдавал последнее, что еще могло пригодиться людям.
Анна поднималась по узкой деревянной лестнице, по крутым ступеням, хотя боялась, что проломятся они под ногой. Здесь, на втором этаже, уцелело больше — в комнатах висели старые пыльные люстры, в окнах сохранились стекла, осталось и кое–что из мебели, что жильцы не захотели брать с собой в новые квартиры.
Анна увидела комод с выдвинутыми ящиками. Внутри лежали газеты Бог весть какого года… и пачка писем, перевязанная бечевкой. Почерк был крупный, твердый. «Я не думала, что это снова повторится….» — выхватил взгляд. Анна безотчетно положила письма в свою сумочку. Дома она и книги домой тащила, если кто–то их складывал возле мусорного контейнера. Не могла оставить на улицу, брошенными, точно речь шла о живых существах.
Кант терпеливо дожидался хозяйки внизу. То ли он решил, что не осилит крутые ступени, то ли просто решил не тратить сил.
А вот следующий дом был уже тот, где жила Ольга Петровна. Наверное, его тоже наметили под снос, но не трогали пока, он держался таким островком, каким и прожил много лет. Девичий виноград разросся и лег на стену причудливой фигурой. Издали посмотришь, и кажется — старик отшельник поднял руку с фонарем. Пахло жареной картошкой — запах оседлости. Кант повел носом.
— Отсюда пойдем в гостиницу, и я тебя покормлю, — пообещала Анна.
Она разговаривала с псом почти на равных, почти не сомневаясь, что пес ее понимает.
Ольга Петровна постарела за те годы, что прошли после Юльки. Анне помнилось, что соседка была выше ростом, и волосы в ту пору седина лишь тронула, а сейчас не осталось ни одной темной пряди. Халат, подвязанный поясом и слегка шаркающие шаги. Соседка открыла дверь — и Анна сразу поняла: картошку жарили здесь.