Анна сжала жетон. Впервые за долгие годы, прошедшие со смерти матери и сестры, липкий страх одиночества отступил. Впереди была ясная, понятная цель. И пусть цена этой цели могла оказаться жизнью, это было лучше, чем считать овец до рассвета в пустой квартире под небом, которое никогда не кончается.
— Пойдем отсюда, — она поднялась на ноги, опираясь на плечо Канта. — Здесь становится трудно дышать.
Глава 12
Утро в Чернореченске пахло озоном и гнилью. Дождь, шедший всю ночь, наконец иссяк, оставив после себя тяжелую, неподвижную духоту. Туман над рекой рассеялся, но вода приобрела странный свинцовый оттенок — она больше не отражала небо.
Анна проснулась от того, что Кант настойчиво тыкался холодным носом ей в шею. Часы показывали семь утра. Вчерашний штурм мельницы казался теперь горячечным бредом, если бы не саднящая боль в сбитых костяшках и глухая ломота во всем теле.
Михаила в соседнем номере не оказалось. На гостиничной стойке лежал клочок бумаги, придавленный старым медным ключом: «Снаряжение у лодочной станции. Буду через час. Не ходи к реке одна. М.»
Лодочная станция находилась на противоположном конце городка, за старой дамбой. Анна добралась туда пешком, ведя Канта на коротком поводке. Пес шел неохотно, то и дело упираясь лапами и натягивая брезент так, что побелели фаланги пальцев.
Михаил ждал ее возле ржавого ангара. Рядом на траве лежали два оранжевых сухопутных компенсатора плавучести, мотки веревок, подводные фонари размером с термос и две маски-полумаски. Никакой профессиональной водолазной экипировки здесь не было и в помне — только дешевый любительский набор из местного проката для рыбаков.
— Дайвинг-центр обанкротился еще в прошлом году, — пояснил Михаил, заметив ее скептический взгляд. — Хозяин сбежал перед самым тринадцатым полнолунием три года назад. Оставил инвентарь в залог долга. Пришлось вскрывать замок консервным ножом. Смотри.
Он поднял один из баллонов. На стальном боку красовалась глубокая царапина, затертая наждачкой, а поверх нее белой краской была грубо выведена дата следующего технического освидетельствования. Дата стояла трехлетней давности.
— Если эта железка решит взорваться на глубине, нас даже по частям не соберут, — констатировала Анна.
— Значит, будем работать аккуратно, — он бросил ей жилет. — Надевай. И собаку привяжи покрепче где-нибудь в тени. Вода сейчас ледяная, старые псы легко ловят пневмонию.
— Кант идет со мной, — отрезала Анна, затягивая ремни. — Он чувствует эту дрянь лучше любого эхолота. Если внизу начнется движение, я узнаю об этом первой по его шерсти.
Михаил спорить не стал. Они спустились к воде по скользким бетонным плитам. У старого дебаркадера покачивалась надувная моторная лодка с облупившимся бортом.
Озеро Темных вод встретило их мертвой зыбью. Противоположного берега видно не было — его скрывала сизая дымка. Деревья вдоль кромки воды стояли голые, хотя до осени оставалось еще почти два месяца. Листва не пожелтела, она просто истлела прямо на ветвях, превратившись в черную труху.
— Остров там, — Михаил указал на едва заметный горб посреди свинцовой глади. — Метров триста отсюда. Я останусь в лодке. Страховать тебя с поверхности бесполезно, течение под водой тянет в сторону старых свай бывшей лесопилки. Если почувствуешь, что тебя крутит — дергай страховочный конец дважды. Я вытащу лебедку.
Анна надела маску, проверила загубник регулятора. Воздух внутри баллона шипел ровно, успокаивающе. Она застегнула на запястье массивные дайверские часы-компьютер, сунула за пояс нож и включила мощный ручной фонарь.
Вода обожгла холодом даже сквозь плотный гидрокостюм. Видимость упала до метра сразу же, как только голова ушла под поверхность. Луч фонаря вяз в плотной взвеси — это был не ил и не торф. В толще воды висели микроскопические черные хлопья, похожие на сгоревший пепел. Они медленно кружились, складываясь в спирали, повторяющие узоры лабиринта с вершины горы Проклятых духов.
Анна включила гарнитуру связи, микрофон которой плотно прилегал к шее под маской.
— Видимость нулевая, — голос звучал глухо. — Опускаюсь по тросу. Глубина десять метров. Дно рыхлое.
— Понял, — прохрипело в ответ. — Следи за пузырем воздуха. Если пойдет вбок — значит, есть сильный боковой ток. Выходи немедленно.
Десять метров. Двадцать. Фонарь выхватывал из темноты лишь отдельные фрагменты: поросший черной плесенью борт затопленной лодки, остов автомобильного кресла, покрытого ракушками. А затем дно резко ушло вниз. Отвесная стена, уходящая в абсолютную темноту. Бездна.